Уссурийский централ.

Уссурийский централ.

Упала ночь на Уссурийский город,
На воле граждане в домах спокойно спят.
В клетушках-камерах централа мрак и холод;
В них люди маются, а души их вопят.

Лежит народ вповалку на бетоне
В рванье и ранах – месяцы, года.
Текут секунды в жутком, мрачном звоне
И давит, рвет, терзает всех беда.

Загнали в хату восемь два людей насильно;
Теперь здесь сорок пять на десяти квадратах.
Висели руки их за спинами бессильно,
Сжимая пальцы в кулаках помятых.

Живут зека впритык один к другому,
От скуки вшей и тараканов давят.
Тоскуют – кто по воле, кто по дому,
А в промежутках спорят, байки травят.


Вот чифирит один, другой сидит на «танке»,
Один читает и с другим базарит.
У «робота» сидящий гонит «гонки»,
А столовой кому-то что-то варит…

Набиты камеры централа до упора,
Но утром всех дотошно просчитают.
Недалеко от «решки» до забора,
Но до него лишь стоны долетают.

В больной стране тюрьма страшнее ада;
В ней человек на муки обречен.
Болезни, вши и боль души награда
Тому, кто здесь надолго заточен.

Амнистия! Найдешь ли нас когда-то?
Пойдем ли мы домой дорогой воли,
Иль сгинем здесь? Воры, мулье, солдаты
И мужики с блатными, поневоле.

Но даже, если со статьи сорвемся,
Мы выйдем снова с жизнью воевать,
К тебе, централ, возможно, все вернемся,
Судьбы зловещей гибнущая рать.

30. 12. 1997г.