Начистив туфли лаковые в блеск,
Подсаженные феромономанией,
Мы дикий проявляли интерес
К танцулькиному в-такт-непопаданию.
Толпа кривлялась, кто во что горазд,
Хлыщи туфтили сникеры и джинсы.
А мы - кто слишком робок, кто вихраст,
Кто весь в угрях, кто с кожей цвета брынзы...
Всеобщему безумью вопреки,
Менял пластинки диск-жокей на мостике.
Девчонки поправляли кудерьки,
Резиночками собранные в хвостики...
Медляк творил живое волшебство,
Что оседало на плечах и талиях,
Тонуло независимое "во!"
В неловких и застенчивых лобзаниях.
И каждый верил, что давно подрос,
Но не спешил расстаться с лихолетием.
Каскад её пленительных волос
Бросал меня то в жар, то в междометия...
Просила Тони Брэкстон нас, опять,
Не разбивать сердечко окончательно.
Не то, чтоб мы любили танцевать...
Но близости манила отсебятина.
В детсадовских беседках, опосля,
С конфет снимали кружевные фантики...
Такие вот пацанства вензеля,
Дворово-подзаборная романтика.
|