Подарили мне зайчонка,
прыгуна и постреленка.
За один лишь только час
натворил он нам проказ!
Прыгал он везде и всюду,
опрокинул всю посуду.
Ольге – младшенькой сестрице –
скинул в воду рукавицы.
Ну, а бабушке Катюше
все рассыпал на пол груши.
Стулья вмиг перевернул,
на окошко вдруг скакнул,
тут-то дедушка наш Павел
зайца за уши поймал!
Жалко стало всем зайчонка,
прыгуна и постреленка.
Он от страха весь дрожал,
громко, жалобно пищал.
И сказал наш деда так:
«Ну, чего дрожишь, чудак?
Ты нас, маленький, не бойся,
на-к морковь, и успокойся.
Вот немножко поживёшь,
войдешь в силу, подрастёшь,
и тогда-то, наконец,
отнесем тебя мы в лес!»
Зайка наш преобразился,
с котом Тишкой подружился,
тот вилял ему хвостом
да делился молоком.
Быстро зайка подрастал,
нас бояться перестал,
днем он прыгал и скакал,
ночью же в корзинке спал –
видно, пахла она лесом.
Мы следили с интересом,
как наш зайка подрастал.
К осени уж взрослым стал.
как-то резко изменился:
с Тишкой больше не резвился,
от морковки отказался,
ближе к дедушке держался,
словно помнил обещанье.
Наступало расставанье…
И однажды, наконец,
отнесли мы зайку в лес.
Ах, как стало всем нам грустно!
Неуютно, скучно-скучно!
Вдруг так громко: «трам-там-там!» –
кто-то бьёт по воротам.
Выскочили все мы дружно,
зайку приглашать не нужно.
По-хозяйски он скакнул,
молоко перевернул,
до морковки вмиг добрался.
Слышим, дед наш рассмеялся
и промолвил: «Милый мой!
С возвращеньицем домой!
Ты наш серенький зайчишка,
наш любимый шалунишка!»
Как же было всем приятно,
что вернулся он обратно.
Помню, часто по утрам
всех будил он: «трам-там-там!»
|