Ночью по лесу девушка шла:
Белое платье и крупные кудри копной.
От прежней любви осталась зола,
И горькие слёзы текут прозрачной рекой.
Дороги не видно: глаза застилает вода.
И тёмные ветви шумят над её головой.
Не знал тёмный лес, что с нею случиться беда,
И только шуршал своей тёмно-зелёной листвой.
Дошла до опушки. Опомнилась. Замка не видно.
Подумала: "Скоро родную деревню найду"
Решила любимого вспомнить: "До боли обидно!
Теперь никогда я другого любить не смогу!"
Вдруг тёмная тень показалась на узкой тропинке.
Мужская фигура в плаще преградила ей путь:
"Скажите-ка, девушка, как мне пройти до "Горлинки"?
Мне нужно в таверну, не знаю дороги - аж жуть!"
В деревню пошли они вместе тропинкой прямой, освещённой.
Не спрашивал он ни о чём, только тихо свистел.
Ему показалась она слегка измождённой.
Но на щеках её алый румянец зардел.
Мужчина был статный, красивый. Влюбилась!
Весь в чёрном и с красной подкладкой плаща.
Былая любовь утонула, разбилась, забылась.
И сердце забилось, от новой любви трепеща.
Её не смущало, что длинные белые зубы
Торчали из бледного узкого рта.
А в замке трубили сейчас полуночные трубы
И только сова улетела с большого куста.
Вдруг резко он к ней повернулся, как-будто уставший от бега.
Слегка приобнял - она не пыталась отбиться.
И длинные зубы белее январского снега
Вонзились в лилейную шею, чтоб кровью напиться.
Наутро остывшее тело нашли,
И к гробу сходиться все стали,
А в полночь, когда от могилы все люди ушли,
Две алые розы из пальцев убийцы туда же упали.
|