Детям -блокадникам посвящается...

Черный город, завешены шторы.
Самолеты, как вороны в небе.
Нет и дворников. Снежные горы.
Скрыли трупы... А мне бы хлеба!

Хоть с плесенью, хоть горелого,
или даже пырея спелого.
Мама! Мамочка! Кушать! Кушать!
Просыпаюсь. Вагон... Некому слушать...

Мамы нет больше. И братика тоже.
И кто ж теперь мне поможет?
Почему я здесь? Куда еду?
Везут куда-то... Хлебушка! Хлеба!

Рядом дети. И все похожи:
прозрачная серая кожа,
черные от горя глаза...
Остановка? Скрипят тормоза...

Нам сказали: «Доехали, милые!
Выходите!» А где они силы-то?
Поднимаюсь. Натягиваю пальтишко.
Иду- иду. Вдруг мальчишка

Тот, что ехал рядом, малого роста,
побежал куда-то. Может он просто
поиграть решил с поезда прямо?
Кричит что — то... Вдруг слышу: «Мама!»

Мама? Где- то здесь его мама?
Весь вагон в порыве едином
рванулся по снегу упрямо.
"Моя мама! Мамочка! Мама!"

Бегу из последних силенок.
"Мама! Мамочка! Я твой ребенок.
Мне б любую, хоть некрасивую,
мою мамочку, мамочку милую...

Заберите меня! Я хорошая.
Я на маму стану похожая.
Я буду дома помощницей.
Уж очень мне мамочку хочется.

Я не буду кричать и плакать,
Не нужна же Вам в доме слякоть?..
Я даже не стану кушать...
Мамочка!!!
Как же больно все это слушать...

И брали себе ребятишек,
Без разбору: девчонок, мальчишек.
Нет на свете сильнее державы,
где все женщины чьи- то мамы!