Чуть-чуть до конца

Понимаю, что нет в оправданиях смысла,
Что бесчестье кромешно и выхода нет,
Наши предки писали предсмертные письма,
А потом, помолившись во веки и присно,
Запирались на ключ и к виску пистолет.
А.Галич
Потолки у нас натяжные,
занавесочки кружевные,
отношенья натужные,
объясненья ненужные.
обои у нас розоватые,
живем же мы хреновато,
не маловата была зарплата,
и все условья не плохи,
а остальное все - расплата
за наши общие грехи.
Была у нас когда-то нежность,
теперь же грубых слов безбрежность,
недобрых выводов поспешность
и на душе одна кромешность.
Когда-то мы слились,
Как будто бы слиплись,
Потом разлепились, разделились
И в комнатах разных расположились.
А можно что- нибудь спасти еще?
Нет.Пред нами вот оно- чистилище
и на весах грехов вместилище,
а весовщик- страшилище.
В аду нам будет плоховато,
уже в носу дымится вата,
улыбка боли кривовата,
а маска смерти жутковата,
картина вся аляповата
и по сюжету пошловата.
Так вижу все сегодня я,
такая преисподняя
Но, Боже мой, не ты ль, подлец,.
придумал нам такой конец?
Силенок что-то маловато,
Живется как--то хреновато,
Одна мысля стучит в затылок-
Добраться б как-то до бутылок,
А доберусь, так ведь напьюсь
И окончательно загнусь.
Одна лишь мысль чревата, червоточится,
Червей собой совсем кормить не хочется.
А может, жизнь не так уж плоховата
И все-таки, пожить, еще чуток
И дотянуть свой скорбный срок,
Хоть эта фраза пошловата.
Сознанье тоскою заторможено,
Мозги мои как будто заморожены,
И думать ни о чем не хочется,
Пока кибиточка волочится,
Лишь об одном мечтается, о горе!,
Мне побывать в последний раз на море,
И боцмана злую собаку увидеть на том корабле,
На том корабле, который растаял во мгле.