ПАСТЕРНАКУ...

Саня сидел на кухне и ничего не делал.
-Балбесничал!- как любила говорить его бывшая жена. И вдруг, в разгар этого серьезнейшего занятия в его квартиру кто-то позвонил длинным и нудным звонком. Ворча словно столетний старик, Саня поплёлся отрывать дверь. На пороге стоял его сосед. Он был в приличном подпитии. Боря потряс у Александра перед носом непочатой бутылкой водки и, оглядываясь назад, словно опасаясь, что тот кто за ним следит, чего доброго отнимет у него эту бутылку, сказал:
-Ну, что? Войти-то можно?-
И не дожидаясь приглашения он, бесцеремонно оттолкнув хозяина, вломился в квартиру. Уже откуда-то из глубины кухни, Боря залепетал пьяным голосом:
-Саня! Я вот чё…-
Гремя стаканами, и булькая водкой, громко хлюпоя носом, Боря продолжил:
- Ты вот, чё! Ты ж вроде, как лицо интеллигентное… стихи пишешь…. А чё встал-то как не родной? Я же налил уже…. Давай! Будем толстенькими!-
Не дожидаясь Саньки Борюня залпом выпил и, занюхав рукавом, как мешок с картошкой, плюхнулся на табурет.
- Санька! Ты Пастернака знаешь?-
- Лично не знаком, а вот стихи его знаю…!-
-Хорошо! Вот и ответь ка мне, господин поэт! А знаком ли ты с его стихом: «Зимняя ночь»? Ну, вот это:
-Мело, мело по всей земле
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.- загнусавил Боря.
-Ну, знаю я этот стих. А не решил ли ты часом его мне на сон грядущий прочитать?-
- Да нет, не решил…- поспешил успокоить поэта сосед:
- Бу-бу-бу, ба-ба-ба! Тут всё предельно ясно и гениально до, вот этого места!
На озарённый потолок
Ложились тени,
Скрещенья рук, скрещенья ног,
Судьбы скрещенья… Вот тут-то у меня непонятки. Руки и ноги скрещиваются… эт ясно! Но вот объясни ты мне, дураку с чем, или с кем скрещивается тут судьба? С ужом? С ежом? А может, как гермофродит, сама с собой? А-а-а! мочишь! Значит не знаешь? Боря снова налил, выпил, занюхал рукавом.
- Судьба, как отпечатки пальцев, у каждого человека своя и, двух одинаковых судеб быть не может! Ну, да ладно. Хрен с ней, с судьбой…! Дальше, опять, бу-бу-бу, ба-ба-ба! Вот до седа! На свечку дуло из угла,
И жар соблазна
Вздымал, как ангел, два крыла
Крестообразно!-
Скрестив свои руки с большими слесарными ладонями, Боря изобразил махи ангельскими крыльями. Получилось смешно. Чекмарёв невольно улыбнулся.
- Чё скалишься-то?- обижено заявил сосед, и допил остатки водки. Потом он посидел немного, молча глядя в чёрное окно. Потом, так же молча, Боря встал, и шатаясь поплёлся вон из Санькиной квартиры. Он так и ушёл, оставив Саньку раздумывать над его, любителя классики, рассуждениями.