Колхозный макабр

Киномеханик мирно отошёл в своей постели.
Вот, вопреки традиции, недели посреди
До клуба вдруг похлюпали-пошли-пошелестели
Гадюкинско-венецианские ладьи –
калоши в каучуковом своём многообразии,
они ступни колхозников доставили внутри,
уберегли от мартовской-душевной липкой грязи
и выгрузили в по́минок академичный ритм.
Коричневый линолеум под стойкой микрофонной;
Первак жемчужной мутности в трахеях полыхал.
Лилась из двух динамиков, как проповедь с амвона,
«Невеста» муммийтролева, пронзительно тиха.
Да, кавер-бэнд заведомо не рвался к высшим лигам –
в их партитурах писана сермяжная судьба:
Вот баритон дублёный, малорасейский выговор
И йохуртом, понятно, по хубам.
Но перси паспортистки служили индикатором:
Коль действие засижено, как мраморный ильич,
Они давали залпы для колхозного макабра,
Хотя в контексте повода глагол просился «дичь».
Подхвачено движение бухим ассенизатором
И поясницы-локотки народ поизогнул,
Пластично отдаляясь от взыскательного завтра,
Которое прищурилось на траурный загул.
Лишь полумрак покачивал ленивые желудки.
Вдруг актом протрезвления для дур и шевелюр -
Пучок стального света из мёртвой кинобудки,
А в нём танцует Индия, слоны и Радж Капур.