Сирота

Это был путь моряков, которые шли вереницей из города в порт и из порта в город.
Особенным здесь было то, что зрителями были большей части те моряки, которые только что сошли на берег из дальних странствий. Они-то не жалели угощений для этих маленьких природных существ: тут была и красная рыба, мясо, которое специально доставалось из консервных банок; кучками лежали печенье, сухари, косточки , даже кому-то в голову пришло открыть банку с ананасами и другими фруктами, что и не особенно жаловали собаки. Были и такие, которые подкармливали циркачей красной икрой, правда, они не ведали, что солёностями собак кормить нельзя. Эта солонина лежала до тех пор, пока не пересыхала или не являлась добычей других чтырёхлапиков, может быть, и крыс - эти не брезговали ни чем в этом мире и на этой грешной земле.
В скорости эти двое куда-то пропали. Народ заскучал.
Они появились только через месяц , но не одни. За ними по газону уже носилась тройня, которая не была похожа ни на отца, ни на мать. В них текла кровь, вообще, невиданных пород, и не один кинолог не смог бы определить, какое кровосмешение происходило в этих собаках. Осталось только провести ДНК, да и то вряд ли бы мог кто-то доказать что-то существенное по этому поводу. Мать и отец - собаки их водили хороводом по пустырю.
Если только они пытались выскочить на дорогу, незамедлительно за этим следовал "шлепок" по загривку зубами, и это было достаточно свирепо, с рыком, который слышался продолжительно и на дальнее расстояние. Ребятня с визгом отступала.
Особенно в воспитании изощрялся отец. Можно было диву даться такому, почти человеческому, обхождению с молодёжью в шкуре.
Логово их было тут же среди камней. Булыжников было так много, как на Марсианской планете, хотя... никто ещё прямо не доказал из учёных, а есть ли они там вообще и в частности. Только предположения... А тут на крайнем севере было этих камней видимо-невидимо. Даже старожилы поговаривали, что де некий Фатьян нашёл огромный золотой слиток. Вскоре вроде и исчез в неизвестном направлении. Да его никто и не пытался искать. Семьи у него не было, о родственниках он никогда никому не рассказывал. Так и сгинул.
Эта конура была укрытием от всех собачьих бед и была вечным домом, пока подрастали щенята вислоухие.
Неописуемую радость эти черноносики давали детям. Там не только пролегал мост через железнодорожные пути, но и рядом находилась и школа.
Местная ребятня так оберегала этих тварей: и кормила и поила их по-матерински.
Однако в один из осенних дней произошло непредвиденное: Пеструшка попала под автомобиль.
Это было её последнее щенение и последние дети.
Кто-то из дворников её выкинул на тот самый газон, который был достаточно близко от дороги. Как эта катастрофа произошла - никто не видел. Сам Пегаш был в отлучке, наверное, бегал в поисках пропитания.
Когда он убедился, что его Пеструшки нет в логове, стал усиленно искать по обочине этой самой свирепой из свирепейших дорог.
Пред ним предстала такая картина: лежала его долголетняя подруга, погибшая.
Не знаю, понимал ли он?.. Но только было видно, как ему стало горько.
Один из прохожих приостановился:
- Иди-иди, уходи отсюда, пока и тебя не постигла такая участь...
- Смотри-ка ты, как человек, он плачет, слёзы у него в зеницах... - проговорил с нашивками моряк, и похоже был в большом звании.
- Вот уроды! Не то , что собака, но человеку не трудно попасть под колёса - проговорила проходившая мимо старушка, лет восьмидесяти.
-Да-да поддакнула более молодая курносая в унисон.
-Нет покоя от этих машин: едут и едут. Куда они везут столько валежника? - добавил черноусый.
-Куда ж ещё? Слышала, что снова пригнали народ, чтоб те шахты строили - опять же с котомкой за плечами прошелестела женщина пожилого возраста.
-Может, убрать эту собачонку? - Вступился человек в большом звании.
Тут одна из сердобольных прохожанок попыталась было протянуть руку. Но... Пегаш злобным рыком остановил её.
Сборище народа медленно стало расходиться.
Пегаш из всей мочи схватил свою подругу за шкварник и потащил к логову. Порой он останавливался, подпинывал её носом, чтобы Пеструшка поднялась... Но его любимая была неумолима. Она лежала, чуть-чуть окровавленная, неподвижно. Остановившись, глава семейства начинал поскуливать , глядя в небо, призывая все силы, чтобы те помогли ему поднять его сучку. Облизывал её, пощипывал, покусывал - и снова упорно тащил к логову.
Нора к тому времени уже была пустой: кутят , видимо, разобрали дети.
Подтащив собачонку с огромными мытарствами к камням, Пегаш попытался Пеструшку затащить в конурку. Но не тут -то было... Она никак не пролезала: то голова перегибалась, то застывшие лапы не сгибались и не проходили в отверстие, сколь оно было малым. Живая Пеструшка могла стремительно, бывало, юркнуть в лаз. А теперь... Наконец кобель понял, что ему придётся проживать свою дальнейшую маленькую жизнь без укрытия и без дома.
Попытки его как-то покормить, у проходящих людей не увенчивалось успехами.
Он издавал жестокий волчий рык. Он не верил ни единой человеческой душе, даже детям, с которыми он почти каждодневно играл и наслаждался общением с ними в прошлое время, когда была жива его подруга жизни.
Он выбрал себе путь голодной смерти. Это был вызов всем людям, которые его не любили, а которые молча терпели; которые его любили и которым он в лучшее своё время преподносил радость и наслаждение, а, может быть, и деньги... Он в этом горе был одинок.

Продолжение: