Сирота

Глава одиннадцатая

Гнать взашей!

- Матушка! Собирай всё, что сможешь, да ребятишек одень потеплее, особенно Богдашку, мал, чтобы понять, что с нами делают. Давеча мне сказали, что в нашем доме теперь поселится то ли правление красных, то ли клуб будет, то ли школа, а, может, и под амбар, чтобы зернохранилище сделать, как и в церкви. Тут из района приехал, а что приехал, припёрся, надо сказать, какой-то никому не известный, народ говорит, начальник дюже большой. Раз уж такое началось, то этот бунт против народа не остановить.
- Батюшка! А вещи-то и утварь собирать или так оставим? Им, подь, это ни к чему. Хотя, кто их поймёт этих большевиков? Я уж совсем запуталась, кто же всем этим орудует? Сегодня гонят большевики из дома, а завтрего придут меньшевики, и опять гонят.
- Матушка не думай пока ни о чём. Россия не сыр, пока не расплавилась. Всё придёт в свою норму – вот увидишь? А кто там в управе в углу угла встанет, так это не наше с тобой дело. Что нам теперь? Как бы последних троих поднять и поставить на ноги – крайне малы ещё. Церковь разорили и, можно сказать, испаскудили все образа. Сердце кровью обливается и душа мечется. Как с этим жить? Всю свою жизнь молился, видимо, за это и получаю теперь от небес «благодарность». Дожил! Это же мне и в сказках не могло присниться, что сей день происходит на миру. Не нужны теперь мои знания, которые я получил в семинарии.
- Погодь, батюшка! Ещё не вечор? Не переживай, ты, так! Не отступимся! Свою веру будем сохранять. У ключа на часовенку будем молиться.
- Да я уж это продумал. Последнее отдам, чтобы на кладбище часовню построить. Не уморят – не дадимся! Мало ли что они удумали. Весь народ не переплюнешь, как петлю, обухом не перерубишь.
- Жесток народ пошёл. Осклабился, аки волчара. Уже не понять, где правда, а где лука бродит. Намедни монашка Павлина говаривала, что из храма Горохопольского священника забрали ночью и невесть куда увезли. Они даже его не увезли, а следом повозки с малыми детьми погнали.
- От этих красных или белых, большевиков или меньшевиков, чёрных или коричневых добра не дождёшься. Всё едино. Где правда, а где кривда, поди, пойми тут? - Помогая завязывать узлы, роптал священник.
- Ты, матушка, много не глаголь с ними. Сегодня она монашка, а завтра большевичка. Народ измахратился. Убили веру, а, значит, и верить никому нельзя. Скажешь не то, и всех нас загубишь, особливо ребятишек. А они-то с какого бока припёка – невинные агнецы. Им жить и жить, и не то, чтобы жить, а выживать в этом обществе. Хочешь, или не хочешь, придётся им принять власть, коричневой или чёрной, или красной она не была.
- Да я всё понимаю, батюшка. Только вот одного понять не могу, зачем они в людях веру уничтожают, неужели народ лучше будет?

Продолжение...