Сирота

- Так вот и учитесь у древних народов, если сами ещё младенцы и агнецы не смыслящие не пупа, - отдёргивая полы сутаны, которую начали дёргать со всех краёв дети – сорванцы. А сам продолжал читать псалом: «…Отврати лице Твое от грех моих и вся беззакония моя очисти. Сердце чисто созиж ди по мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей. Не отвержи мене от лица Твоего и Духа Твоего Святаго не отыми от мене…»
Как не пытался священник утихомирить и угомонить народ – прихожан, люди глумились над попом. Гуманное обращение попа к молящимся не возымело никакого воздействия. Тот, кто верил в Господа, продолжал молиться и причитать, глядя смиренно на глумившихся над попом. Но священник упрямо продолжал: «… Воздаждь ми радость спасения Твоего и Духом Владычним утверди мя. Научу беззаконныя путём Твоим, и нечистивии к Тебе обратятся. Избави мя от кровей, Боже, Боже спасения моего; возрадуется язык мой правде Твоей…»
Тут вдруг Егорка Петров кинулся к попу со словами: « Ты, попяра, чего городишь? Какая правда? Где она правда есть, пошла. Да как двинет попу в лицо своим здоровенным кулачищем, что у священника мигом хлынула кровь из носа. – И продолжил: « Нет еврейско-жидовской правды, а есть истина одна ленинская. Или ты не слыхивал, что малахольным прикидываешься? Ты, похоже, тоже жидовьи корни несёшь? Слыхал, что будто попадья твоя чистокровная еврида, али нет? Что ты молчишь, словно воды в рот набрал? Читай, читай свои молитвы».
- Отлынь от меня, диявол! Иди своей дорогой, которую выбрал. А там время покажет, кто прав, а кто виноват? Каждый человек к чему-то будет пристроен в жизни. Кому капуста, а кому и коза с волком. Священник вытирал своё лицо и молился, не применяя никакой силы, как велел Христос: Ударили по одной ланите - подставь другую. Убьют, так убьют! Детей только жаль – малы дюже. И снова читал псалом: «…Господи, устне мои отверзеши, и уста моя возвестят хвалу Твою. Яко аще бы восхотел еси жертвы, дал бых убо: всесожжения не благоволиши. Жертва Богу дух сокрушен; сердце сокрушенно смиренно Бог не уничтожит. Ублажи, Господи, благоволением Твоим Сиона, и да созиждутся стены Иерусалимския. Тогда благоволиши жертву правды, возношение и всесожегаемая; тогда возложат на олтарь Твой тельцы. Аминь!» Священник три раза перекрестился, и пошёл к выходу.
- А где же я, батюшка, была в эту страшную службу, где тебя чуть было не убили. Господи! Господи! Утихомирь заблудших овец!
- Как где? К матушке своей ты ездила, Богдашка в твоей утробе был. На сносях находилась. Недомогала. Вот твоя матушка и забрала тебя к себе, чтобы путём выносила дитя. Подсобирывайся помаленьку. Что теперь рассуждать? Благодарен я им, что не убили. Если не иссякнет у людей вера, я тебе и сделал расклад мысли ещё вначале нашего
разговора. Священник выглянул в окно, где увидел, что к его дому едут люди на трёх подводах. Матушка, торопись!
- А что случилось?
- Погляди-ка в окно. Поди, по нашу душу катят.
Матушка откинула штору и чётко из-за клёновой аллеи воззрела, на трёх дрожках ехали люди. У них в руках были шесты или что-то похожее. Это что-то впоследствии, уже около дома можно было разглядеть, что оказались в руках у сущих бандитов. У кого были грабли, а у кого вилы. И только один, который сидел на дрожках, видно было, что он в руках держал предмет, схожий с ружьём.

Продолжение...