Вход для пользователей
   Логин
 [ Регистрация ]
   
   Пароль
  [ Забыли пароль ]
   
   
      
На развитие Ты-Поэт:
руб.



Облако тэгов

стихи  cnb[b  стих  cnb[  stihi  стихи поэтов  cnb[b gj'njd  сайт поэтов  cfqn gj'njd  сайт молодых поэтов  стихи молодых поэтов  поэты современники  поэты  gj'ns  поэт  poet  поэты современности  сайт стихов  сайт поэзии  cfqn cnb[jd  сайты стихов  cfqns cnb[jd  ты поэт сайт  ns gj'n  ты поэт  ns gj'n  тыпоэт  nsgj'n  ты - поэт  ns - gj'n  я поэт  z gj'n  япоэт  zgj'n  я - поэт  z - gj'n  опубликовать стихи  опубликовать стихи в интернете  где можно опубликовать свои стихи  где опубликовать свои стихи  jge,kbrjdfnm cnb[b  разместить стихи  разместить стихи в интернете  выложить стихи собственного сочинения  куда выложить свои стихи  стихи онлайн  стихи онлайн бесплатно  учимся писать стихи  стихать  новые стихи  неизвестные стихи  yjdst cnb[b  стихи про  cnb[b ghj  стихи про друзей  красивые стихи  стихи на день рождения  стихи с рождением  стихи с днем рождения  стихи ко дню рождения  стихи ко дню учителя  стихи учителю  . . .


Публикация: 2020-10-29
Раздел: военные

Опаленные войной. Гл 5 - 1. Федор

ОПАЛЁННЫЕ ВОЙНОЙ.
(ВОЕННАЯ ИСТОРИЯ МОЕЙ СЕМЬИ)

Русаков Олег Анатольевич
Повесть в очерках.


Г. Тверь
2016

ГЛАВА 5. ФЕДОР.

Поезд уходил на восток, гремя сцепами вагонов и стыками рельс. Оставшиеся в Кушелово дети и взрослые истово надеялись на силу и бесстрашие отцов и сыновей. Федор Русаков сидел в наспех выкопанном мелком окопе. Заняли свои позиции совсем недавно. Дошли на эту безымянную высотку над дорогой буквально час назад…
Шли с позавчера, четыре раза останавливаясь на привал перекусить и быстро поспать, затем скорее дальше. Хриплый голос офицера все время подгонял, ведь нам надо успеть окапаться раньше, чем немец пройдет. Окопались в темноте, как получилось. Как не ругался матом хриплый офицер, усталость взяла свое, и он сейчас спал в наспех выкопанном окопе, доказывая, что он тоже человек – он то не спал дольше всех, а сколько он не спал до этого… одному богу известно. Многие спали. Не холодное осеннее утро позволяло утолить усталость полутора суточного перехода в более чем пятьдесят километров. У Федора не получалось. Мысли о Дусе и детях не покидали голову. Успели –не успели… Доехали – не доехали… Утро уже поднимало восток над деревней, за речкой которая отделяла их от прошлой жизни. Федор удивился пронзительной тишине, разбавленной странными не знакомыми далекими звуками войны. Эти звуки были глухи и совсем не пугали, хотя иногда прорывались сталью далекого взрыва. И зачем нервничал офицер. До фронта очень далеко и бой идет – значит начеку наша армия. Может вообще зря мы здесь лежим? Может надо туда на фронт на помощь нашим войскам. А мы здесь… Лежать нам и лежать на этой высотке мучаясь ожиданием встречи с немцем – ох уж мы его встретим, …гада…

Большинство из его коллег, с которыми он служил уже четыре года в милиции, по возвращении из армии, вообще не знали, что такое канонада. Он тоже в боевых действиях не участвовал, хотя и был знаком с оружием хорошо, и как Ворошиловский стрелок стрелять из винтовки, да и из пулемета «Максим», приходилось на стрельбищах достаточно. К героическим поступкам Федор не стремился, но будучи настоящим, честным комсомольцем мечтал дать отпор фашистам и конечно выгнать их с территории своей страны. Но сейчас в этом наспех выкопанном окопе мысли приходили только о Дусе с детьми. Нелепые сборы, нелепое прощание, тяжелая повозка за уставшей лошадью, суматошное возвращение на сборный пункт, и взгляд жены с выражением отчаяния, и безысходности, молчаливой просьбой о скорой встрече. Воспоминание повторялось и повторялось, … перемежаясь с другими воспоминаниями о довоенной жизни, немножко о службе, немножко о маме с папой… И вскоре… спали все…

-------------------------------------------------
Почти бегом Федор Русаков прибежал на сборный пункт, отправив наспех Евдокию с детьми в Кушелово. А там - дым коромыслом. Построение уже объявили, и ему пришлось втискиваться в малочисленную шеренгу черных шинелей сотрудников районной милиции.
- Федор, ты чего охренел, под трибунал же пойдешь… моих-то успел отправить?.. – лицо Александра озабочено.
- Успел Сань. Сюда уж еле-еле … бегом. – Полу шепотом выпалил Федор на сбившемся выдохе.
Хромой офицер с сорванным охрипшим голосом скомандовал равняйсь, смирно и приказал получать винтовки и боеприпасы, чтобы быстрее отпустить машину с оружием в другой сборный пункт. Пробитое дымом сражений и отступления небритое лицо офицера было злым и, казалось, безучастным к происходящим вокруг него событиям. Усталость на этом лице была бесконечной. Бои, которые он прошел, прополз, прострелял, читались в каждом его не здоровом движении и быстром замедленном взгляде. Недавнее ранение причиняло боль на каждом шагу, а ему на нее наплевать. Ему было все равно - жив он или мертв, ему надо довести этих солдат, может быть последнюю горстку солдат, обороняющих Москву до той точки, где они остановят, обязательно остановят врага.
Федору досталось старая трехлинейка с каким-то обглоданным прикладом, две горсти патронов две гранаты. После повторного построения с винтовками офицер рассказал, что самое лучшее оружие против танков, оказывается, это бутылки с горючкой, и приказал разлить по приготовленным кем-то бутылкам две канистры бензина, что и было сделано довольно быстро. После третьего построения нелепый взвод повернулся направо и захромал по дороге в сторону далекой канонады. Вечер ронял солнце за горизонт в красную зарю в далекую канонаду. А этим эНКВДэшникам топать всю ночь, весь день, и опять всю ночь. Только хромой офицер с непонятными знаками различия знал, где примет свой первый и скорее всего последний бой этот отряд советских милиционеров, наспех сформированный из сотрудников прифронтового местного отделения милиции в недалёком от Москвы, Волоколамском районе.

Шли всю ночь. Шли в тишине, лишь изредка офицер хрипло напоминал «Живее братки, и не растягиваться». Шли молча. Поле. Лес. Поле. Сбоку от дороги можно было разобрать черные силуэты домов притаившейся деревни. Только собачий лай напоминал о присутствующей здесь жизни. Опять поле. Опять лес… над головами черное прозрачное до неприличного небо с бесконечностью звезд, как будто, если присмотреться можно увидеть рай господен. Под утро, когда повеселел восток, прозвучала команда: «Привал… Оправиться и покушать». Недолгий сон и опять «Живее братки, и не растягиваться».
Через сутки после этого утра приблизительно часа в два ночи сводный взвод добрался до безымянной высотки над речкой. Федор сидел в наспех выкопанном мелком окопе и думал о своем. Справа расположился Саша. Они были оперативники и комсомольцы, и вместе раскрыли не одно дело по кражам и грабежам. В общем, они были друзья. Саша спал как сурок и как будто видел хороший сон про своих трех дочерей. По высотке были рассыпаны и другие теперь солдаты, которых даже не успели оформить как военных, милиционеры. Большинство крепко спали после бесконечного перехода. Вперед по дороге приблизительно на километр был выдвинут дозор из трех солдат. Они должны пошуметь, если появится враг. На мосту установлена взрывчатка, на крайний случай, если враг прорвется к нему. Но уставший хромой офицер с землистым лицом на ту сторону реки похоже возвращаться не собирался, устал он пятиться от врага и госпиталя ему уже надоели и были не нужны. Подрывники находились на восточной стороне речки, на окраине деревни, и готовы выполнить свою работу. Фёдору не спалось.
До фронта очень далеко и бой идет – значит начеку наша армия. Может вообще, зря мы здесь лежим. Может надо туда на фронт на помощь нашим войскам. А мы здесь окопались… Мысли о Дусе и детях не покидали голову. Успели –не успели… Доехали – не доехали… Утро уже поднимало восток над деревней за речкой. А в памяти нелепые сборы, нелепое прощание, тяжелая повозка за уставшей лошадью, суматошное возвращение на сборный пункт, и взгляд жены с выражением отчаяния, и безысходности, молчаливой просьбой о скорой встрече. Воспоминание повторялось и повторялось, … перемежаясь с другими воспоминаниями о довоенной жизни, немножко о службе, немножко о маме с папой… И вскоре… спали все…

Сон прострелил выстрел. Затем второй выстрел. Затем сверлящая автоматная очередь. Взрыв гранаты. Выстрел, взрыв гранаты. Сон соскочил в явь. Федор окинул окрестности не проснувшимся взглядом и удивился, … вокруг все хорошо, людям подарено великолепное осеннее утро бабьего лета, так много света и надежды, но в следующий момент опять выстрелы опять очереди – пока все не стихло. «К БООЮЮ» прохрипел над высоткой голос командира «Никому, ни шагу назад. Не ссыте братки все равно в конце наша возьмет. А помирать один раз придется». Федор почувствовал, как окончательно ушел сон, заколотилось сердце, через которое пульсировала и текла по мышцам молодого тела горячая красная кровь, как солнышко двигается по небу, как журчит речка на перекате, а в деревне лают собаки. По спине прокатился холодок…
- Ну, держись – сказал сам себе Федор, приготовив уже заряженную винтовку и пристально всматриваясь в убегающую на запад дорогу, пытаясь разглядеть виновников короткого боя...

Понравилось? Поделитесь с друзьями!


Количество просмотров пользователями:   1


Общее количество просмотров:  73



Другие стихи автора:


Опаленные войной. Гл 5 - 2. Федор
Начало. глава 5. поэма
Харьковская трагедия 1942го.
Родина
Опаленные войной. Гл 6 - 1. Зинаида



Добавить отзыв:

(если необходим комментарий к отзыву - поставьте галочку перед ним)

Вы ввели: 0

отзыв автора стихотворения не лимитируется по нижней границе

улыбается   радостно смеющийся   грустный   подмигивающий   сердитый   сбитый с толку   плачущий   поцелуй   ангел   влюблен   роза   удивлённый
бее   дурак   во!   смущённый   стоп   да   устал   смеющийся   показывающий язык   не хулиганить

Посчитайте и введите ответ:






Сopyright © 2008-2021 Все права защищены Ti-Poet.ru
Права на все материалы, представленные здесь, принадлежат их авторам
Ваши вопросы и предложения можете направлять на admin@ti-poet.ru

Информация для рекламодателей

Пополнение баллов
Сообщение Администрации
Письмо Администрации