Разговор с дедом*.

"Ты столько горя видел, расскажи
О времени о том бескомпромиссном,
Суровая тебе досталась жизнь,
Когда над Понтом грозная нависла

Чудовищная буря, произвол,
Немыслимо жестокий и кровавый.
Бездушный враг в село твоё пришёл,
Задумав беспощадную расправу.

Стонала обожжённая земля,
Дрожали горы и вскипали реки,
Багровый дым ложился на поля,
И не было в округе человека,

Кто страшных тех событий избежал,
Не хоронил друзей своих и близких,
Гудел вокруг невиданный пожар,
В своей бесчеловечности неистов".

"Ну что тебе, мой мальчик, рассказать,
Не от пенька я тоже народился,
Ведь были у меня отец и мать,
И старший брат, которым я гордился.

Две младшие красавицы-сестры,
Я молод был и только что женился,
Терпимо было всё до той поры,
Покуда злобный Турок не явился.

Погибли все, один я уцелел
По прихоти судьбы необъяснимой,
Какой ужасный выпал мне удел,
Всю жизнь свою оплакивать родимых.

Я в это время был у партизан,
Связным у боевого капитана,
Сосед мой мне об этом рассказал,
Что чудом ускользнул от басурманов.

Померкло всё тогда в моих глазах,
Казалась жизнь преступной и немилой,
Не утихая, боль последний страх
В душе изнемождённой усмирила.

Ушёл тогда я в горы навсегда,
Отмстить за осквернённые могилы,
Но вскоре Полумесяц и Звезда
Позорно против нас объединились**.

Мы вынуждены были отступить
С отозванными царскими войсками,
Оборвалась разрубленная нить,
Оставив в моём сердце мёртвый камень.

Так оказался я в чужом краю,
В составе покалеченного взвода,
Послушай, мальчик, исповедь мою
Об испытаньях нашего народа.

Граница, середина февраля,
Армяне, иудеи, славы, греки.
Нас приютила русская земля,
За что мы благодарны ей навеки.

Мы поселились в вольных хуторах,
Табак сажали и детей растили,
Оставив сердце навсегда в горах,
О Родине потерянной грустили.

А дальше революция, война
Гражданская на мирные станицы
Обрушилась, огромная страна
Писала свои новые страницы.

Безумная эпоха, смена вех,
Паденье императорской короны,
Чужими были мы тогда для всех:
Белогвардейцев, красных и зелёных.

Зловещее дыханье Октября,
Разруха, голод, вечные тревоги,
Ревкомы, трибуналы, лагеря,
Угрюмые этапы и остроги.

Политика острастки и угроз,
Колхозы, комиссары, продразвёрстка.
Что было им тогда до детских слёз,
Всё забирали до последней горстки.

Засилье необузданных страстей,
Безбожие, поверженные храмы,
Террор и подозрительность властей,
Бездушные указы и программы.

Потом пришла Великая война,
Надзор и недоверие Советов,
Сибирская глухая сторона,
Страдания и морок беспросветный.

Тайга, комендатура, лесосплав,
Бесчисленные ночи поселенья,
Лишение достоинства и прав
И заданный предел передвиженья.

Болезни, эпидемии, нужда,
Уныние, свирепые морозы.
Я это не забуду никогда,
Не высохли ещё людские слёзы.

Как много их осталось в тех краях,
Заброшенных могил моих знакомых.
Запомни это, парень, ведь и я
Невечен, и небесные хоромы

Давно уж приготовлены, и ждут
Меня мои товарищи и братья.
Смотри, сынок, не расслабляйся тут,
Клянись на этом маленьком распятье,

Что в памяти своей ты сохранишь
Великую трагедию столетий
И горестную песню сочинишь
Во имя Справедливости и Света.

Пусть эта песнь к потомкам долетит,
Заставит призадуматься народы,
Мы не забудем страшный Геноцид
Безнравственным политикам в угоду***.

* Деда своего я никогда не видел. Он умер в Сибири в голодный 1947-й год. Всё, что мне известно о нём, - из рассказов моей бабушки.
** Имеется ввиду договор между большевиками и кемалистами.
*** На сегодняшний день геноцид понтийских греков признан только Грецией, Кипром,
Новым Южным Уэльсом ( Австралия ), Арменией, Австрией и Нидерландами.