Бес из табакерки

27.07.15г
Отслужил солдат свой срок,
Путь домой теперь далёк.
Затянув ремень потуже,
Двинул воин на восток.

Не спеша себе идёт.
Тихо песенку поёт.
На полуденном привале,
Хлеб жуёт, и воду пьёт.

Но Русь пьющая страна.
Жить не может без вина.
Коль в заначке нет портвейну,
Значит, водки до хрена.

Ну, а коли водки нет,
Без неё не кончен Свет,
Самогонку гонит с пасты*,
Замечательный сосед.
*- брагу ставили на томатной пасте

Парфюмерный выбор крут.
С огурца лосьоны тут,
Тройные же одеколоны,
«Коньяком» давно зовут.

В ход идёт и дихлофос.
Для синюшных не вопрос.
Молодёжь, так та в подъезде,
Вовсю клеем «пудрит нос».

А солдат давно не пил.
Вкус вина совсем забыл.
От сухого, от закону.
Стал умом он, как дебил.

Солнце падает в закат,
Стал искать ночлег солдат.
Глядь, а в поле, во лужочке.
Копны свежие стоят.

Выбрав с краю пышный стог.
Съев с капустою пирог.
Наш солдат, ну, скажем, Ваня,
Подремать в тот стог прилёг.

Глазом не успел моргнуть.
А к стожку тому идут,
Три больших, рогатых Чёрта.
Ну, чего же делать тут.

Затаился наш Иван.
В теле дрожь, в глазах туман.
Рисковать любимой жизнью,
Может только лишь баран.

Тише мыши так сидит.
Из стожка на нечисть бдит.
Главный чёрт, его не чуя,
Своим братьям говорит:

- Наш папашка, Сатана!
Ни вершка ему, ни дна!
Он же Чёрт, блин, эксцентричный.
Вот и ляпнул с бодуна.

Что, мол, мельник нам не брат.
И кузнец нам, мол, не сват.
И пути нет в преисподнею.
Мол, не дом нам больше Ад!

А ещё тот старый хрыч,
Ему в печень паралич!
Или кариес на жёрнов!
Или между рог кирпич.

Таракана нему в рот.
А в копыто ржавый болт.
Чтобы жрал он три столетья
Лишь капусту, третий сорт!

Чтобы без виагры секс!
Чтобы без изюма кекс.
Чтоб забыл он, что такое,
Заклинанье: брэкс-фэкс-пэкс!

Забодай его комар!
В анус с клизмы, скипидар!
Чтобы взял, и прохудился,
Его чёртов самовар!

Чтоб на глаз он окосел,
И на кактус попой сел!
Чтобы он, совсем без слуха,
Про Лючию, Санту пел!

Чтобы он, совсем издох!
Чтоб ему стал другом Бог!
Чтобы жил он в табакерке,
Словно клоун-скоморох!-

Кончил Бес отца склонять.
Начал смело колдовать.
А братья, на брата глядя,
Ему стали помогать.

Средний, табакерку взял.
Младший, табаку намял.
- Брэкс-фэкс-пэкс, папаша дратый!-
Старший злобно простонал.

И папаша-Сатана,
В табакерку, оба-на.
Прилетел из преисподние.
Шмыг в мешок и всё, хана.

Старший Чёрт мешочек взял.
Камень Бел-Горючь поднял.
Под него мешочек сунул.
А братьям он так сказал:

- Табакерку кто найдёт,
Тот удачу обретёт.
Чтоб хозяином быть Чёрту,
Редко так кому везёт!

Ведь папаша, Сатана,
Ни вершка ему, ни дна!
Должен сто желаний сполнить!
И тогда пройдёт вина!

Все заклятия спадут!
А ему, за чёртов труд,
Может быть, в Аду собратья,
Душу, премией дадут!

Может быть, с душой отец,
Станет добрым, молодец.
И тогда мученьям нашим,
Может быть придёт конец!-

С огласились с ним братья.
Им понравилась статья.
И с первым солнечным лучом,
Три пропали фуфеля*.
*-жаргон, халтурщика

Подождал чутка Иван.
И лишь ветер сдул туман.
Он мешочек с Сатаною,
Сунул в боковой карман.

Именной пустой наган.
Пуст живот, как барабан.
- Эх, сейчас бы самогону.
Или портвешку стакан….-

Не успел подумать так,
Самогон на сено, бряк.
И портвейн из Лиссабону.
Ваня рад:- Ага! Ништяк!-

И закуска – балычок.
И грузинский шашлычок.
Тут лучок, укроп, петрушка,
И китайский чесночок.

Ваня снова в сено сел.
Ясен пень, попил, поел.
Стал живот тугой и толстый.
Воин весь, аж но вспотел.

В общем выпив, закусил.
В путь-дорогу заспешил.
Сатана ж, из табакерки,
Байками его смешил.

Вдруг у Вани на пути,
Ни проехать, ни пойти.
Град столичный появился.
Лондон. Мать его яти!

А царём в нём, царь Додон.
Не дурак, и не умён.
Был вассалами обласкан,
Тот Додон, со всех сторон.

Раз, примерно год назад,
Царь пошёл в колхозный сад.
А что увидел там он вдруг?
Нет, не гору-Арарат.

Это был и не Кощей,
И не трёхголовый Змей.
Не Дюймовочка-ромашка.
И не злобный Бармалей.

Не морковка, не шпинат.
Ни со златом тайный клад.
Ни авто, ни мотороллер,
И не детский самокат.

Ни картину «Бурлаки»,
Ни ажурные чулки,
Острова на Белом море,
Под названьем Соловки.

Постановку «Маскарад»,
Бриллиант на сто карат.
Ни Москву, ни Мухосранск,
И уж точно, не Багдад.

Там увидел царь Додон,
Ни ушат, и ни бидон.
Он увидел голограмму.
Несмеянны дивный клон.

И с тех пор царёк грустил.
Плохо ел, и мало пил.
А с утра, в своём клозете,
Жидким стулом царь ходил.

Наш солдат стучится в Дувр.
Где полно придворных дур.
Как его из табакерки,
Вразумляет трубадур.

И вот Ваня, налегке,
Со спринцовкою в руке.
Вопрошает самодержца,
Все ль шары в его башке?

Царь слегка повеселел.
В Ваньке лекаря узрел.
И надев на плешь корону,
Он на трон державный сел.

- Как раз лекарь мне нужОн.
Но не клизмой заряжон.
Ведь невест в аптеках нету.
Я молчу уже про жён.

А ты, милый Эскулап,
Повидал немало баб.
Вот и привези царевну.
Во дворец мой, а не в паб!

Я ж тебе, мой милый друг,
После этаких услуг,
Разрешу жить во дворце,
И не отошлю за плуг!-

Ваня вынул свой наган.
Самодрачку, ятаган.
И поехал за три моря.
Прямо к острову Буян.

Он в дороге целый год.
Мало ест, и много пьёт.
Там где лошадь не проходит.
Там на пузе он ползёт.

Вот три моря позади.
Кто хоть раз за них ходил,
Тот поймём сейчас солдата,
Ванька вовсе, не дебил.

Несмеянна же уже,
Ждёт Ванюшку в неглиже:
- О тебе, солдат мечтаю,
Как об яйцах, Фаберже!

Говорит мой лоб в прыщах,
Что могу быть на сносях.
И в пастель с законным мужем,
Могу лечь на радостях….

Только есть тут, Ваня «НО».
Замуж я хочу давно.
Но вот, как без платья выйдешь?
У Кощея ведь оно!

Ты сгоняй-ка, брат к нему.
И тогда я, как в тюрьму,
Пойду замуж за Додона.
Ты ж свезёшь меня к нему?

Ваня даме отдал честь.
Козырнув, пошамкал:- Есть!-
И к Бессмертному по-чапал,
Так сказать, интриги плесть.

Едет день. Едет, другой.
Пал загнатый конь гнедой.
Видит воин, что к невесте,
Он вернётся с бородой.

В то ж мгновения, как раз,
С табакерки слышен глас:
- Ты куды прибыть изволишь?
Я доставлю сей же час!-

Солдат орёт:- В рот компот!
Тебе, Бес, хлебать бы мёд!
Ну, вези, коли сам знаешь,
Где живёт, Кощей-урод!-

Ту уж Бес ответил:- Есть!-
И солдату отдал честь.
Дунул, плюнул. В лужу укнул,
Поднимая сильный смерч.

Ваню ветер подхватил,
Словно он из ваты был.
И принёс к большому дубу.
Где Бессмертный сметь хранил.

Только воин взял иглу.
Чтоб кирдык сделать врагу.
Вдруг пред ним предстал Бессмертный.
И как рыба, не гу-гу.

Ваньке жаль стало врага,
Что сухой, как курага.
И отвёл он Кошу в стойло,
Как быка взяв за рога.

Только в стойле хулиган,
За-бе-бе-кал, как баран:
- Ты зачем иголку свистнул?
Чем мне платье шить, тиран?

Ну, так вот, чеши к Яге.
К этой самой, шлёп-ноге.
У неё запас иголок.
Под шашнадцать, под Кэ-Гэ.-

И опять табачный Бес,
Поднял Ваньку ввысь небес.
И отнёс в мгновенье ока,
К Бабке-Ёжке, в чёрный лес.