Ангел хранитель.

Глас бога заслонили тяжелые гамаки,
Зависшие в призрачной пустоши свободы.
Мысли закипая среди шока остроты,
Не золотили материей погоды.

Шрамом молнией за горизонтом страха,
Время по грешным жилам еле знобило,
С чешуи феникса смахнул достаточно я праха;
И грустью по земле прошлой прегразило.

И через призму сознание мое
Отрезвляло лишь шумом жизненной воды.
Среди слепого мрака стало явью ауры копье,
И застремило к пирамидам высоты.

Ветвями потянулись все мои старанья
К чистым, бесконечным образам спасения.
Но тащят корни рваные дикого в земли изгнанья,
И меж главных двух миров чаша настроения.

Зыбкая душа отступала среди мрака ада;
Струей из капель высыхала на клыках горизонта.
И казалось, так мало до странного рая.
Не хватило жемчуга крупицы бесстрашия напора.

Издыханьем нити жизни; выдыхая смертью
Извергал вулкан извечного начала.
Жрица судьба морала моралью плети;
Аденалином в миры создания сознание бросало

По садам моей мечты гроздья срывая,
Во мне он затаил обиду за обещание;
И частоту пульса из груди вырывая.
Заблестела чистая слеза; за страдания.

Он мудрый защитник на крылах без цвета
Сокрытый рясой от лживого ока воображенья,
Шептал Он музыкой ангела рассвета -
Воскрешал Христа во мне; - и по ресницам перья:

"Пришедше к обьяти, затворю начало ада,
Скиталося долго не вня тебя, раскатом грома,
Благодати жди, в тебе не буди боле гада,
Черпай фонтаном святыни силы снова.

Прошедше твои трещины храма забледелые
За чистоту стержня твоя яркий света
Дарую честь твое новыя, главныя дня роджение
И силы возле мя, возле мои завета..."

Проникся к его молитвами и к счастью обитель,
Но перебил сны по бесконечным пальцам благодати
От жадности, послышал в себе: "Ты мой ангел хранитель?"
Терялся Он от человеческой непредвиденной страсти.

Глас старел закатом ночИ шепчя обо мне еле слышно
"Озрись и указую тебе метой пути к храмам богинь "
И снова к нити жизни дня прородился
К последнему, главному слову: "Аминь."

И снова я луна, она низед к падали ветров
И снова я солнце, оно восстало к чувствам высот
И гамаки, настилают меня словно страницы древнего ампира
Задумчиво молчат, пишут библию моего мира...