Ладонь

О, как легко самаритянам
Весь мир вместить в разрез окна,
Когда на койке госпитальной
Лежат и тело и душа!
А мне в больном воображении
Легко ли мысли вслух ловить,
Осознанно и во спасение
Всех умолять себя простить?

Но немы высохшие губы,
А в потолочной белизне
Высокогорбые верблюды
Идут цепочкою к воде…
В тот вечер жар стоял в пустыне,
Во всей вселенной и во мне.
И всепрощения вершина –
Ладонь лежала на челе