Двадцатилетию событий октября 1993 года

Обмануты сыны Руси. Безбожный правит бал.
Корням измена породила месть.
В сердца людские зверь загнал кинжал
отвергнув веру, доблесть, честь !


Указ злодейский, бред алкоголика в ночи
сценарий написал заморский шут,
средь несмышленышей созрели палачи
плюют на Вече и Высший суд.


И мечется в сомненьях русский офицер,
преступный нужно выполнить приказ,
уставший от войны, предательств и афер
он брошен в омут лживых фраз.


Спираль Бруно. Два берега дурной реки
на всех у власти хватит грязи
без совести шныряют провокаторов полки
и Ваньку Каина запишут в князи.


А кто-то выбрал свой христианский путь
и тащит крест тяжелый на Голгофу
и слезы скорбей примет измученная грудь
лжецы сбегут в Израиль или Европу.


Нельзя прощать предателей Святой земли,
не сосчитать заброшенных могил,
и души православные, как в небе журавли,
Господь простил и приютил.

***
Дом на набережной — против лжи восстал...
Столовая без света — огромен мрачный зал.
И каждый полдень здесь макароны раздают .
Расстроен звон гитары —
в сомненьях ангелы, юнцы - защитники поют.

Слезы свечей. Кривые тени за каждым столом.
Миражи. Мечты о весне — родительский дом.
Общие судьбы. По горлу удар — беспредел,
Призрачное завтра —
зверь от власти за кирпичной стеной очумел.

Совесть Богом дана. Совсем не пускает домой.
Где-то оставлены семьи — на душе не покой.
Гвардия желторотых птенцов сдвинула столы.
Обмануты пастырем —
полюбить не успели. Не знают— их дни сочтены.

Черная форма войны — на рукавах коловорот.
Придуманный вождь не знает, куда их ведет.
Крест напялил на шею, сути не поймет идиот,
форма без содержания…
Говорит, как дышит, по чьей-то указке все врет.

Заблудший Окуджава — звучит знакомый аккорд.
Белобрысый мальчишка свою судьбу не клянет
На Руси нацизм и молитва перемешалось все,
не распутать клубок —
предавшим матушку — Россию, чего надо еще?

Праведник отлучен — крестится с болью в глазах,
поседевшая в поиске голова все знает про страх.
Без портфеля. Дельцом от церкви адепт не стал,
готов жизнь отдать —
вместе с грешниками, кого еще вчера причащал.

На Руси : Господь не продаст, дьявол не съест.
Перстень на руке, вместо меча массивный крест,
Утром упадет —пулей омоновца наповал сражен.
судьба распорядилась —
в мученики за веру будет лишь людом вознесен.

Словно нить за иглой— жена за мужем пошла
Рядом мальчонка. Спираль Бруно. Погибло дитя.
Как отцу с матерью далее жить —
Отец Святой не сможет власть за это простить.

Патриотов — саперов из Питера пришел батальон.
Разбушевался на Баррикадной прогнивший ОМОН,
Без башни командир Козлов — позывной "Клен"
корни свои позабыл
посреди багровой листвы напрочь чести лишен.

Афганистан. Войну не раз прошедший генерал
создал потешный полк — амбициозный маргинал.
И на погибель готов послать не стройные ряды,
обиженных режимом
с окраин — казаков, офицеров, униженной шпаны.

Который раз чужую жизнь он держит на кону
Впитавшая пороки кровь — и новая игра в войну,
привиделось ему — он снова мастер грязных дел,
гордынию гоним,
как прежде, амбиций полн, хотя не очень смел….

Утро. Четвертого финал — разыгранный концерт.
Завлабы напились крови стариковской на десерт.
Русский мальчик о Вере молитву вновь не споет.
"Каменщики" довольны…
Боль. Будь проклята ложа — девяносто третий год.

***

93 год . Осенняя пора. В загуле бабье лето —
в истерике Москва, и неспокойно Садовое кольцо.

Указ преступный Президента
разносит в ночь тревожный гул толпы — по ветру .
Пустое Вече не молчит — а сочинило вето…

ОМОНа злобное лицо упрятано под маской.
Глупцы с дубинками, забрала, каски и щиты.
Как прежде, в сомнениях последние года столетий.

В глухом запое — обезумел дикий зверь...
Былое прожито во лжи. Он вырвался из клетки…
За униженья хочет по полной отомстить.
Углы сшибает заплывшим от пороков телом.

И пусто в храмах. В раздумьях Богоматерь...
Не первый день, как неспокойно на реке,
людские судьбы засыпает черным пеплом,
кликуши предвещают — быть большой беде.

А стая мечется в истерике за каменной стеной.
От глупости властей устал древний приход…
Слюнною брызжет пустышка — лживый "поп".

И прокаженный — картавой ереси приемник
ведет заблудших к измене — шаткую тропой.

Язык, как помело — ничтожно одаренный
с восторгами когда-то воспевал застой,
миазмы раздувает ветер — смутную порой.

А по Тверскому тракту ползут ничтожные полки .
В сытых палатах за упокой служить готовы,

И святость русскую покрыла мироедов пелена.
На Житной и Лубянке — память надо сжечь дотла…

И карлики шкодливые, покинув подземелья,
спешат глумиться над православием Руси.
И иностранного до чертиков наевшись зелья,
С похмелья подадут команду: "все русское гаси!"

Прогнило Вече. Среди защитников таятся черти.
В мутной воде можно урвать большой кусок.

Пан или пропал — так стоит ли боятся смерти?
Когда перед глазами власти праздничный порог.

И ненавистники Москвы с предательских окраин,
по своему закон толкуют — на веру наплевать.

В душе любой завистник — лютый Ванька Кайн,
чтоб не попасть на плаху — готов в толпу стрелять.

Злословие на кухнях — витает непомерный страх.
И кукловоды набирав очки выходят из тени
и топчут корни древние , честь обращают в прах,
и почитания отцовской веры не осталось на Руси.

В мучениях белый терем, здесь как-то все не так.
Залезть в курятнике на жердочку повыше …

Восставшим против лжи, придется жить в козлах,
зверье — в рублевских закромах напишет вирши.

Неделя — краткая пора. Предательств пруд , пруди,
Внуки нацистов. С Прибалтики летят — стрелки:
эстонцы, литовцы, латыши…
Реванш за прошлое — поток свинцовых розог.
Скверна и лютая ложь напрочь выносят мозг.


А на Арбате из глупых кукол толпой разорван строй.
И закачался над рекой нависший Крымский мост.

И в душах верующих витает праздничный настрой.
Быть или не быть ? — Шекспировский вопрос.

Останкино — порочная игла. Сорока — потоки лжи.
На голубых экранах — никчемные изменники Руси .

Здесь "академики" продались вовсе не вчера.
Их хлеб неправедный — лить грязь с утра и до утра.

В сомненьях Софрино прозрело — и от греха ушло.
А Витязи, поклонники горилки — ненавистники Руси.
Святой Отец! Овец наивных пойми — прости.

Грабеж средь бела дня. Кресты на грудь иудам.
Смерть — свинцовые поцелуи на павших телах,
Долгие годы не будет конца пересудам,
правду спрячут — как все это получилось так?

Выстрелом разбужено утро — лебеди гаркнули.
Инородцы. Из танков посыпался за залпом залп.

Мирное время ? На погостах новые вдовы заплакали,
Трусы скажут: Били учебными — это вовсе не факт.

Не на шутку разгулялась свора предателей, циников.
В злобе золотой телец на части инакомыслие рвет.

Терзают патриотов — в браслетах руки политиков,
на московской мэрии огрызнулся и затих пулемет.

Снова кнут и пряник ожидают православный народ,
Плоть невинно убиенных — неизвестный погост.

На Москва— реке баржи, "тюльпан" — пароход,
проплыли— застывший в страхе Бородинский мост.


На Руси дни позора власти должен помнить народ….
Двадцать лет — память о погибших, она не остынет,
во все времена своей головой должен думать приход,


***

Привет братан !
Привет !
Не виделись мы сотню лет…
Я очень рад тебя увидеть.

Папаху получил ? —
Ведь вам дают
досрочно за особые дела.

А ты не знал ? — Еще тогда…
В тот август, уж года два.

А ты свою давно сносил ?
Да не поверишь — ни фига…
В шкафу пылиться
меж бабского барахла.

Не надевал ? —
Тебя я не пойму…
Хоть фотографию свою
на память подарил бы пацану…

Зачем? — Другие времена,
пришли наверно навсегда:
иной расклад сыграл вчера,
нет завтра для таких, как мы...
Непредсказуема — судьба …

***

Не думал ?..
Может стоит, вовремя уйти ?
На даче выращивать цветы.

Не ври ни мне, и ни себе
после того, что мы прошли…
Порой совсем не спится,
как раньше одному в ночи…

Отца Святого
о прощенье не проси…

А я подумал как-то:
Все это было зря…
Нужны ли
за пораженья ордена?
Один из умников сказал:
Бросте их к стене Кремля,
была неправедной
Афганская война...

А память тех,
оставшихся в горах ?..
Завлабы вовсе не поймут :
Какая в наших душах муть…

Похоже нам еще не раз,
как и тогда, в слепую
придется выполнять приказ.



***

А мне уже совсем
не хочется стрелять.

На мнение твое
им просто наплевать.
Мы, как штрафбат,
без шанцев в ту войну.
Заградотряды
на паркетах все учтут.

Ребятам от сохи,
обратной дороги не найти.
Растопчут нас
кухарок мажорные внучки.

С тобой мы тоже,
брат, совсем не из князей.
Московскими дворянами
мы стали во дворе,
манеры постигли
с болью на войне.

Еще бываешь на ковре ?
Нет! Мне Русский стиль
родней, чем каратэ.
А сын? — Щелкунчик,
танцует па-де-де.
Он в маму...
Завидовать не стоит
творческой судьбе.

***

Ну что же, бывай...
И ты меня
в своем СОБРе не забывай.
А может, встретимся,
как раньше посидим?
Наш Беркут
в Дар-уль-Амане ?
Не забыть !
Там лучшие годы провели.

В госпиталях сестричкам
дарили побрякушки мы.

А завтра новые грехи
придется совершать,
которые былым
совсем уж не под стать.

Чем все это кончится? -
Нам не угадать.
Друг в друга не пришлось бы
скоро нам стрелять ?
Тезка! Как бы знать?


***


ИТАР-ТАСС у Никитских ворот.
Не состоялся событий поворот .

Не ожидал тебя увидеть здесь …
Однако, помню прошлый разговор,
почти прощальный…

Совсем не той дорогой ты пошел
и совесть напрочь потерял…

А ты нашел?...
Это кто с тобой?

Ребята из Днестра.
Они свою свободу отстояли,
у них в крови бурлит война…

Боевики!...

Такие же, как я и ты …
Хотя по виду, ты уже другой
готов за ложь сражаться…
Что с тобой ?

На рану соль не сыпь,
я должен выполнить приказ.

Ну что же открывай огонь,
меня ты знаешь, это будет
в последний раз.


***

Серега! — Мы сошли с ума…
Наверно не наша в том вина?

Не суйся в эти ты дела.

И как прикажешь
понимать твои слова?

Ты в свару эту зря не лезь,
ни по твоим зубам пирог,
и для таких , как ты,
уже готов лефортовский острог.
Христом молю:
Уйди подальше от греха

О чем ты?
Для тебя давно уж нет Христа!
Мужайся, мне жаль тебя
видать планида такова твоя…

Да нет Христа ! …

За что купили, брат, тебя
да видно не всего
как мается твоя душа?

Слов много- маловато дел
Иисус терпел и нам велел…
Ты защищаешь беспредел,
а завтра он сожрет тебя.

Дождались мы с тобой
но будут прокляты эти времена,
когда по разным сторонам,
наверно навсегда
нас развела судьба…