К ФОТОПОРТРЕТУ ДОЧЕРИ

Как ты, Маша, всё-таки красива.
В мамочку, конечно, не в меня -
внешне... Я - немытая Россия,
ну а ты - священная огня.

Сдержанного, чувственного слова
о другой планиде для отца,
что читает лекции позора,
плавя азиатские сердца.

Что-то от Мадонны Боттичелли
(пусть ты много мягче и нежней,
и юнее в образе свечений)
есть в тебе на паперти дождей.

Твой Семён тебе неадекватен:
общим местом питерских колёс
катится к Престолу Благодати,
полагая, что возьмут всерьёз,

проведут сквозь Царские Ворота
и представят Господу Христу.
Ну, не знаю. Там, за поворотом
Мама набирает высоту.

Сильный сплав Туманова с Власевской:
Русь и Польша по своим корням,
вся Сибирь и всё твое наследство,
шедшее за Богом по камням.

Это для Семёна не подходит.
Слишком прост, обычен, слишком вял...
Я не отговариваю, впрочем,
жить тебе, любимая моя.

Буду рад, я очень буду радый,
если ошибаюсь или сплю
на команду Понтия Пилата,
сдобренную шумом "Терафлю".

Муж тебе, Мария, нужен всё же
не отсюда, ибо Ленинград,
как и вся Карелия-Камбоджа,
это не Апостол, а Пилат.

Муж тебе, Мария, нужен, знаешь,
либо сибиряк или москвич
коренной - не привозной, как знамя,
на котором деревенский спич.

Или иностранец. Но не всякий.
Не спортсмен, конечно, не артист.
Может быть, однажды и варяги
уведут тебя от популист.

Нужно ж, доча, и о детях думать.
Дети, дети, где б я вас нашел,
если бы не школа скородума,
сдобренная суетным смешком.

Так с мешком и со стишком и ходим,
словно незабвенный Велимир,
по росе и опыту мелодий,
убежавших азиатских лир.

Нет, Семен не Азия - Россия,
а вернее, доченька, РФ.
Не твое. В далекой перспективе
не твое. А ныне - просто грех.

Впрочем, что ж: насильно мил не будешь.
Сердцу не прикажешь. Это так.
Только так ли ты Семена любишь,
чтобы с ним - на Галилейский брак.

Не заметил. Не увидел, Маша,
сотню фотографий пролистав...
Надо ж с кем-то быть. Иначе - страшно.
И неважно: кто здесь больше прав.


2014