ВЕРНОСТЬ СЛОВУ И ВЕРНОСТЬ ЛИЧНОЙ ПРАВДЕ

Мы редко бываем верны своему слову.
Наобещаем с три короба, а потом "забудем" или увлечемся другим или другой.
И в наше время человек, слову своему верный, огромная, непозволительная редкость и роскошь.
Однажды, еще во времена своих загулов (хотя и давал слово одной девушке - больше не пить), я познакомился на улице с молодым человеком.
У меня были деньги (много) и "полторашка" пива с собой.
Выпили, познакомились, разговорились.
Мой собеседник назвался (да, наверное, и был в действительности) студентом-второкурсником не самого последнего ВУЗа.
То есть это не ПТУ какое-нибудь, но будущий русский интеллигент и специалист.
Затарившись как следует, пошли к нему домой, он жил неподалеку от места нашего случайного знакомства.
Было начало весны, в Сибири в это время еще носят куртки.
И свою куртку (во внутреннем кармане которой у меня и лежали банкноты) я без задней мысли снял и повесил на вешалку в прихожей.
Тем более, что и спиртного и закуски (купленных накануне мною же) у нас бы хватило на пару суток неспешной беседы.
А поговорить мне с "молодежью" хотелось сильно.
И не с назидательных позиций 35-летнего зануды, а просто: больше послушать, чем говорить самому.
Ну, сидим, выпиваем, беседуем.
Время что-то около 14 часов дня.
А родители 22-летнего студента дома будут не раньше 18-ти.

Студент время от времени отлучается в уборную, что естественно.
Ненадолго: туда-обратно, туда-обратно.
А разговор тем временем зашел о поэзии.
А у меня в той же куртке, только в другом кармане, сложенный листок со стихами.
Дай, думаю, прочту.
Случайно залез не в тот карман: а денег-то и нету.
Даже на проезд.
А ехать мне было далековато.
В квартире мы были одни - и совсем не пьяные, а только выпившие.
Лично я с пива вообще не пьянею.
А к вину мы еще не притрагивались.
Я его спрашиваю: где деньги?
Он: и знать ничего не знаю и ведать ничего не ведаю. Что вы, гражданин, пьяный, что ли?
Ну, я не Азазелло, сдавливать ему горло не стал.
Вижу: "колоться" паренек не намерен.
Всё про себя обо мне решил: дескать, лошара, такого и развести не грех.
Бить? Не в моих правилах, если не бьют близкого мне человека или женщину.
Ладно, прошу у него на проезд.
- Нету, - говорит, - у меня ни копейки.

Хорошо, одеваюсь и иду пешком.

Только пожалел в дороге, что даже вина своего не прихватил от внутреннего (молчаливого) возмущения и непонимания: зачем?

Но не возвращаться же.