Четыре выстрела

Мне не хотелось говорить,
Пришлось молчать.
Я не хотел о помощи просить,
Пришлось внутри кричать.
Когда услышал по-немецки: "Расстрелять!",
Я был готов такой расклад принять,
В плену товарищей и Родину не выдавать,
Не важно, пытками какими будут вас пытать.
Нас не учили, это был завет:
Фашистам к информации запрет.
Прости, любимая, что не вернусь из боя
Хотя и обещал: нас будет трое.
Но вырастишь ты сына без меня,
Прошу тебя, живи, родная ты моя!
Ведут. Нас четверо, и все здесь на расстрел,
Страх не сильней меня,но даже я вспотел
Один, за крест держась, молитву тихую пропел.
Понятно, пулю в голову никто здесь не хотел.
Еще один идет чуть ли не носом в землю,
Небось, он не успел проститься с матушкой своею,
Им больше не увидеться теперь,
И мысленно простился парень с ней.
Последний шел, такой худой, сухой, костлявый,
Совсем измученный фашистской бранью здравой,
Помятый, а местами и седой.
Хотя на вид-то парень молодой.
Дождь льет, и ветер дует завывая,
Он будто цепи вьёт, нас не пуская.
Погода нынче мрачная такая,
Кричит, за нас все наши чувства изливая.
И сквозь туман едва заметная нам птичья стая
Печально голосит, над головами пролетая.
Мы встали вряд, последний я из четверых.
Тот, что худее, заревел навзрыд,
Молил у Господа прощенья, смерти отдавая
Всего себя, фашистам гибели желая.
Раз! Выстрел-человека больше нет.
Тот, что в пути, усердно целовал свой крест,
Сидел на влажной и сырой земле,
Вдыхая запах и оставляя при себе.
Желая немцам сдохнуть поскорее.
Вот выстрел-два!-о парне сожалею.
Последний маме счастья пожелал,
Однако я удачно угадал.
Он на щеке слезу тихонечко стирал,
И третий выстрел ему в голову попал.
Патрон четвертый немец удержал,
Подумать хорошенько мне сказал.
Есть шанс, если смогу я рассказать.
Уж как-то не хотел меня он сразу убивать.
Но я поклялся, что за Родину спиной буду стоять,
А потому мне нечего сказать.
Четвертый выстрел прямо в сердце встал,
На землю я у ног его упал.
Прошел проверку, выдержал, экзамен сдал,
Фашисту грязному не проиграл
И свою честь достойно отстоял.
Прости, Маруся, что тебе соврал.
Лишь о тебе скучать сильнее, чем о Родине посмею
Жаль, шанса показать, как я люблю теперь уж не имею.
Когда ушел проклятый немец, ветер тише стал,
Он нас тихонько в мир загробный провожал
И почестями всеми награждал,
И дождь так нежно тело омывал.