Свечу задуем , тусклый потушим свет

Свечу задуем , тусклый потушим свет,
Перечитав под утро Мандельштама.
Холодным летом нам не найти ответ:
Ты, как всегда, наивна и упряма.

Растоптан вне любви, кабацким раем.
Туман скрывает неясный силуэт
В рваном кармане не слышен звон монет,
Выходишь на большак, как Ванька Каин.

Под вонь трактира, цепляясь за подол,
в след за тобой блудливая подруга,
прилипнет так, - не оттолкнуть ногой.
И запах сыра от носков по кругу.

Бес искуситель поил меня вином.
Не пожалел я для него рассказа.
Гадюку пригревший на груди смешон:
Бессвязные наружу рвутся фразы.

Ах, сколько придется вытерпеть еще?
Разинув рот на звание поэта,
Чьей-то заботой поощрён слепой,
Его прощу, и скромно кану в Лету.

Бежишь вперед, себя опережая,
впотьмах болтаешься на тонкой нитке,
а где-то там, ждет женщина чужая,
забыв про пир горой, склонясь в молитве.

Сомненья скроет пустой, прозрачный лед.
За прошлым несется новый мутный век.
В пустых потугах надулся этот год,
Не понял сути неторопливый грек.

Склонюсь пред тобой рожденная строка.
Горячим сердцем, вновь пою не мудро.
Поп правит бал с преступного едра
Пора в кровать, ведь за окошком утро.