Дед.

Посвящается отцу.
Светлая память.


Смотрит в даль. В глазах тревога.
Но в душе сомнений нет,
Есть печаль и грусть немного.
На дорогу смотрит дед.

Вздулись вены от работы.
На ладонях, как наждак,
Кожа грубая за годы.
Трудно руку сжать в кулак.

Дед силен не телом - духом.
Жизнь ломала, но всё зря!
Видел голод и разруху,
И в Бодайбо лагеря,

И фашистские застенки,
И предательство друзей.
Нет. Не дрогнули коленки.
Только духом стал сильней!

Всю войну - не по рассказам.
Он Париж освобождал!
И на землю раз за разом,
Если падал, то вставал!

Лишь однажды, на свободе,
Возле лагерных ворот
Не слеза, а что-то вроде.
Сам теперь не разберет.

От обиды!... Вот свобода!...
Поражение в правах -
Десять лет!... Побойтесь бога!
В стылых намертво краях...

Дед испил страданий горьких
Не стакан и не ведро!
Море!...Выпить сразу столько
Невозможно тяжело!...

Смотрит в даль он у калитки
Каждый день, пока светло.
Наступает вечер зыбкий.
У калитки - все равно.

Ждет старик и верит в чудо.
Может быть произойдет?!...
Фары, вдруг, из не откуда.
Тормоз скрипнул у ворот.

Сердце бешено дерется!
Слезы в старческих глазах.
Радость спрятать, удается,
Лишь улыбка на устах.

Дед дождался! Слава богу!
Внуки весело кричат.
Счастье , всё ж, нашло дорогу,
В тихой гавани причал...