Царевна лягушка (окончание)

Но далёк ещё Кощей,
Дальше северных морей.
А дремучий лес волнует,
Ветер северный, Борей.

Сто прикрас, и сто чудес,
В себе прячет дивный лес.
Тут и Лешеи, Ягуси.
А начальник у них, Бес.

Но Иван наш не грустит.
Знай Кауркой всё рулит,
За женой своей любимой,
Видно сильно он спешит.

Там где кедр красой блистал,
Князь избушку увидал.
Прям на курьих, на «бульёнках»,
Был тот чудо-терминал.

К лесу передом стоит.
Проходимцев всяких бдит.
Ведь в избушке, на полатях,
Бабка старенькая спит.

Князь с Каурки спешно слез.
В дверь стучится, что твой Бес:
- У меня к хозяйке дома,
Есть червовый интерес!-

Только брякнул в медный бак,
Дверь в избушке сразу, шварк.
Открывается со скрипом,
Князю ведьма молвит так:

- Оба-на! Гляди, Иван!
Сам пришёл, не зван, не ждан!
Ты узнать наверно хочешь,
Где Кощеевский бедлам?

Я могу сказать тебе.
По душе, не по злобе.
Ты когда прибьёшь Кощея,
С добром вспомни обо мне.

Смерть Кощеева в яйце.
А яйцо лежит в ларце.
А ларец висит на дубе.
Дуб на чудо-озерце.*
* - по всей видимости Байкал

Дуб тот стережёт медведь.
Бурокрасный, словно медь.
Как узрит он лихоимца,
Начинает вслух реветь.

Любит тот Топтыгин мёд.
Его бочками он жрёт
Он и хлеб ржаной есть любит,
Если в мёд его макнёт.

Бера угости медком,
Побеседуй с ним ладком.
И ларец тебе Топтыгин,
Разрешит достать потом.-

Князь Ягу благодарит.
Крикнув:- Эх, едрит-Мадрид!-
На Каурку прыг, с разбега,
И в неблизкий путь спешит.

Слева, справа, всё тайга,
Сзади, бабушка Яга.
Впереди блестит удача,
Как далёкая звезда.

Вот и озеро, Байкал.
- Слава Богу, доскакал!-
Осадил Иван Каурку.
Фляжку с брагою достал.

Только крышку отвертел,
И уже испить хотел,
Вдруг из леса бер выходит.
Ванька даже весь вспотел.

Ту же лук тугой свой хвать.
- Пристрелю! Ядрёна мать!
Будешь знать, как своим видом,
Князя русского пугать!-

Мишка лапы вверх задрал:
- Ты, князь лук бы свой убрал.
И, больному бы медведю,
Похмелится брагой дал!

Я, как только похмелюсь,
Тебе тут же пригожусь.
Ведь у дуба брат мой младший.
Я с ним мигом разберусь.-

Ванька ушки навострил.
Мишке браги в ковш налил.
Ну, и сам с ним за компашку,
Небольшой глоток отпил.

С браги польза, а не вред.
Похмелился медоед.
И пошёл своей дорогой.
Как сказал бы тут поэт.

Ванька тяжко повздыхал,
В след Мишутке помахал,
И Каурке шпоры вдарив,
Вдоль по брегу поскакал.

Но от бражных, от паров,
Есть охота, будь здоров.
Голод словно скульптор лепит,
Зверобоев с мужиков.

Лук царевич достаёт,
Им вдоль камыша ведёт.
Видит селезень здоровый,
Что-то из рогоза вьёт.

Венценосный браконьер,
Конский стопорит карьер.
К селезню тишком крадётся,
На охотничий манер.

Огарь лучника засёк,
Но не сдрейфил, и не сбёг.
А расправив гордо перья,
Браконьеру так изрёк:

- Эй, стрелок, ёрш твою медь!
Я же огарь, не медведь.
Вот, как дам по уху клювом,
Чтоб не целил в уток впредь.

Хочешь есть? Поешь рожна!
Или риса, иль пшена.
Для голодной требушины,
Суть еды не так важна.

Я ж, за сорванный обед,
Тебе, Ваня, дам совет.
Ведь, чтоб замочить злодея,
Нужно знать его секрет!

Не совсем яйцо в ларце,
А у утки в заднице.
Утка в зайце непременно,
В этом шустром беглеце.

Мишка выдернет бубец,
Грохнет о гранит ларец,
А за зайцем-побегайцем,
Сам гоняйся, молодец!

А коль утка упорхнёт,
Тут глядишь и мой черёд,
За добро добром ответить,
Непременный настаёт!

Я, за доброту твою,
Утку, князь тебе словлю!
Жить с тяжёлым грузом долга,
Я ей Богу, не люблю!-

Ваня пояс подтянул,
Селезню рукой махнул.
Шпоры вновь Каурке вдарил,
С места тот в галоп рванул.

Вот Московский мчит ковбой,
По дороге, по лесной.
Глядь, а жеребцу навстречу.
Заяц прыгает, косой.

Нет, зайчишка не был пьян.
У него другой изъян.
С острова Буян он родом.
Остров диких обезьян.

Косоглазьем он страдал.
Когда обезьян гонял,
Бах. Упал, об пень споткнувшись,
Глаза в кучу и собрал.

Номер раз зрит на Кавказ.
Номер два, на Арзамас.
Но в то, самое, мгновенье,
В Ваньку впялились, как раз.

Ванька молвит:- Эй, косой!
Ровно пять минут постой!
Я в тебя из лука стрельну,
Будешь ты моей едой!-

Заяц мелко задрожал.
Уши длинные поджал.
Князю он скороговоркой,
Откровение сказал:

- Ну-ка спрячь Иван свой лук!
Мне едой быть недосуг!
Я бегу на брег Байкала,
Травки пощипать, на луг!

Только вот мой левый глаз,
Видит не Байкал, Кавказ.
Ну а правый, хоть ты тресни,
Видит город Арзамас!

Я вот травки пощиплю,
Глазки в кучку соберу,
И Кощеева зайчишку,
Тебе мигом догоню!-

Ванька зайца отпустил.
Сам, понятно загрустил.
И к Кощеевскому дубу,
На Каурке затрусил.

На Байкале сильный шторм.
Волны ростом с целый дом.
А на бреге рыба-щука,
Воздух ест зубастым ртом.

Стало князю щуку жаль.
Чтоб прогнать её печаль,
Слез Иван с своей Каурки,
Спрятав в кобуру пищаль.

Тут же рыбину поднял,
Как заправский коновал,
Отряхнув песок и тину,
Щуку отпустил в Байкал.

Без ухи остался князь.
Будь то щука, или язь,
Всё сошло б для вкусной юшки.
Хотя лучше всех, карась.

Только где его достать,
На мормышку не поймать.
Остаётся только князю
Что? Да дальше поскакать.

Как в былые времена,
Уперевшись в стремена.
Поскакал Ванюшка дальше,
Не отведав и рожна.

Вот крутой луки изгиб.
Дуб корнями врос в отшиб.
А на самой, на макушке
На цепях ларец висит.

А под дубом, на цепи,
Не проехать, не пройти,
Медвежонок пудов в тридцать,
В бурокрасной весь шерсти.

Он рычит род звуки лир:
- У меня сегодня пир!
Ты, наверно заблудился,
В лукоморье, командир?

Я могу и подсказать,
Куда двигать, твою мать!
Только ты накапать должен,
Мне из фляжки капель пять!-

Ваня в позу встал, «камбре»,
Изогнувшись буквой «Г-э»
Приготовив лоб комолый,
К продолжительной борьбе.

Но в ответственный момент,
Нам знакомый медоед,
Появился возле дуба,
Сторожу кричит:- Привет!

Погоди брат дуть губу!
Злость свою оставь врагу
Неспроста ж князь объявился,
Здесь, на гнутом берегу!

У него Бессмертный вор,
С под венца жену упёр!
Вот Кощею князь и вынес,
Высшей меры приговор!

Помоги ему братан,
Чтобы князь без лишних ран,
Мог достать с макушки дуба
Острый, швейный, талисман.

Ты же помнить должен вить,
Как без баб хреново жить….-
Страж кивнул, мол я согласен.
И принялся дуб валить.

Дуб упал. Ларцу капут.
Русый заяц тут как тут.
Марафон по лукоморью,
Вмиг устроил баламут.

Так наверно и свалил,
К террористам прям, в Игил.
Да знакомый Ванькин заяц,
Бегуна того словил.

Словил, повалил, покарал.
На британский флаг порвал.
Из зайца вылетела утка.
Косой утку не поймал.

Утка крыльями, бяк-бяк.
Полетела в выси мрак.
Ваня варежку раззявил.
Не царевич прям, дурак.

Вдруг откуда ни возьмись,
В ту заоблачную высь,
Селезень летит за уткой,
Клювом в глаз её, хлобысь.

Утка в штопор. Бряк с небес.
След её в воде исчез.
Ванька с горя применяет,
Крепкий, водочный компресс.

Пьяный, нюни распустил.
Низко нос свой опустил.
И как раненый волчара,
Он на весь Байкал завыл.

Но реви хоть день и ночь,
Криком горю не помочь.
Князь в Кустовской батисфере,
Был поплавать тут не прочь.

Так, Иван сидит, грустит.
И суставами хрустит.
Смотрит, а из волн Байкальских,
Щучья рожица торчит.

А в зубах не бутерброд,
Не сардина, и не шпрот.
А утиное яичко,
Щука Ваньке подаёт.

Князь яичко то схватил.
Об валун его разбил.
Смерть Кощееву, иголку,
На три части разломил.

И Бессмертный в миг издох,
Испустив предсмертный вздох.
За женой в чертог Кощея,
Ванька мчится со всех ног.

Вот и он, дворец лихой.
Новоявленный ковбой.
Двери в то исчадье Ада.
Левой распахнул ногой.

И поспешно в зал вошёл.
Там жену свою нашёл.
Она больше не лягушка.
Это тоже хорошо.

Всё сидит, Ивана ждёт,
Песню грустную поёт,
И на прялке, скуки ради,
Пряжу лунную прядёт.

Князь жену в охапку сгрёб.
Чмокнул страстно, прямо в лоб.
Сопли по щекам размазав,
Загундосил, словно жлоб:

- Василиса, ё-моё!
Стопори своё «йо-йо».
Дома будешь рукоделить.
Совершенствовать шитьё.

Прясть, вязать, конечно, ткать.
Булки в печке выпекать.
А как я приду с работы,
Меня будешь ублажать.-

Василиса молвит:- Да!
Миновала нас беда.
Где Иван, твоя Каурка?
Вызывай её сюда!-

Землю поглотила ночь.
Мчит Каурка вовсю мочь.
В стольный град вернулись дети.
Царь их поженить не прочь….
+++
Свадебку справлял народ,
Не три дня, а целый год.
Про Ивана и царевну,
Сочинили анекдот.
+++
Вот и сказочке конец.
В ней, Ванюша-удалец.
Приобрёл Ягу, как тёщу,
И её лесной «дворец».