Алексею Турбину

Вы хорошим лириком вышли.
Нарекли себя Турбиным.
Но Булгаков не знал их. Слышал,
что они и Царю верны.

Это личное дело, Лёша, -
и красивенький псевдоним.
Вам бы стать певцом молодёжи,
молодёжи, что я гнобил.

Не люблю современных мальчиков.
И хамья не люблю зело.
Всё в них ныне уж так обманчиво -
не заманчиво, как село.

Ну а девочки до 17-ти
лет по возрасту - как с креста.
Но не все, а лишь те, признаться,
кто поверили во Христа.

Все иные - ну невозможные
ни в общении, ни вообще.
Себялюбие в них безбожное
и гордыня и мат в борще.

Вы немного заснежен в слове.
Вы немного унежен в суть.
Вам учить бы их той основе,
этой зимней поэзе в путь.

Но вы любите не главнейших
русских гениев на миру.
Познаёте не столько женщин,
сколько патоку и игру.

Вам читать великие книги.
Вы прошли тех поэтов, кто
однодневками вышли, фиги
показали нам ни за что.

Ну, есенинские печали -
это наш Николай Цветков.
Он озяб уже на причале,
он согреется от листов.

Я широк по душе, Алёша.
Достоевский такой вблизи.
И вместителен, как моё же
милование всей Руси...