Последний бой под Кенигсбергом

Погибшему в январе 1945 года деду,
красноармейцу, рядовому
Полубинскому Станиславу

Полгода войны – и, как память, надежда,
Что где-то увижу я деда глаза.
Но рвутся снаряды, в осколках одежда,
И кровью сочится солдата кирза.

Последняя вспышка – и боль отступила.
Война разбежалась по склонам в ночи.
Ты вспомнил жену: как она голосила
И долго молилась в изгибе свечи!

В обломках судьбы, проклиная фашистов,
С последним дыханьем о ней и любви...
Гремели с небес канонады танкистов,
И кто-то орал: «Стасик, только живи!»

Пятнадцать парней бездыханных к рассвету,
Ещё с теплотой предыдущего дня,
Напомнят живым: «За погибель – к ответу!
И больше снарядов, патронов, огня!»

Вдова приходила... На узком перроне
Под шум проходящих стальных поездов
Все мысли о встрече – «Родимый в вагоне?» –
С последней надеждой: «А вдруг он здоров?!»

Несбыточность чуда... А годы проходят!
Давно повзрослели твои сыновья.
В январскую ночь снова звёзды восходят,
И самая яркая – это твоя!

Я – внук твой! Как трудно у фото не плакать!
Незримые нити – как вечный огонь...
А слёзы текут, их не хочется прятать,
Молясь на кресты у старинных икон!