В октябре, аж из последних сил,
Он ругался... Всё же рядом был.
И, как мог, держался в сентябре...
Страх внутри: а выживешь иль нет.
Ведь диагноз может и убить,
Мужественным очень трудно быть,
Да почти что невозможно быть...
Он старался жить, творить, любить.
Вдруг сказал: «Так больше не могу.
Ухожу, ни слова, ни гу-гу...
Испарись, нет продолженья сна:
Жизнь уходит- ты же жить должна.
Прекратим общенье - так хочу,
И тебя молчанию учу.
Не пытайся разузнать, помочь.
У тебя семья: муж, папа, дочь,
Зять и внуки- так живи для них,
Хватит жизнь ломать, делить - пойми.
Что ты хочешь выжать из меня?
Тут заботу взять должна семья,
Пусть не столь большая, но моя.
Как твой муж сказал: живи для них:
Для детей, для внуков- для семьи.
Жизнь свою живу я, как могу
Выживу- пойму и помогу.
Не пытайся разузнать, помочь.
Что там впереди: свет, муки, ночь?
Жизнь ли, смерть? Хочу, конечно, жить.
Помогай заочно, так и быть.»
Очень трудно я сейчас живу
И тружусь, и радуюсь, реву
И пытаюсь узнавать, как он,
Помогать сквозь жизнь свою, сквозь сон.
То, что вместе делали, продлю,
Новое пойму, осуществлю.
Радуюсь, что лучше он сейчас.
Будем жить- прошу я каждый раз.
Надо делать всё , что я могу,
Не впадать в безумие, тоску.
Только вера, только дело тут,
Иначе не дышат, не живут.
|