БЕС КОММЕНТАРИЕВ (10)

72. – Кто хочет съездить в командировку в Макопсе? – В ответ на этот вопрос мастера я так дико заорал: «Я!!!», что все просто шарахнулись. Еще бы на казенный счет к морю, правда, не любимый Крым, но море – оно и есть море. Именно в этой командировке и произошла любовная игра на сломанной скамейке.
73. – Доехали нормально. Саша и Бубочка. – Вот такая телеграмма ушла в Белоруссию по моему приезду оттуда. Да уж, затянулся наш (пляжный) роман. И я у нее в Белоруссии побывал; весь городок уже меня ее мужем объявил, и она ко мне приезжала, но не сложилось, не срослось. Вот так развал Советского Союза, стал развалом нашей, несостоявшейся, семьи. Что я приобрел, что я потерял, одному Богу известно.
74. – И вообще я думаю… – О чем думал Женька, оста-лось неизвестным потому, что больше он ничего не произнес, а в коридоре, когда нас судьи удалили для совещания (своего, разумеется!) уже и не вспомнил, что же собственно, он хотел сказать. Но и без его слов, согласно ее собственному заявлению, суд постановил отцом дочери Аллы меня не считать!
75. – А дочку Васей назовем! – Вот такой прикол был у Наташки, и, когда УЗИ показало, что она ждет девочку, с выбором имени проблем не было – Василиса. Правда впоследствии, рожденная Василиса оказалась мальчиком. Но имя – осталось. Естественно, с поправкой на мужской род.
76. – Я так понимаю, Александр, кандидатскую вы защитили? – В начале лета 1994 года (удачно совпало и желание и отпуск) я рванул в Самару, где проходила межвузовская конференция на тему «Литература третьей волны эмиграции». В честь такого знаменательного события (всеж-таки, всероссийская конференция) на нее в качестве почетных гостей приехали Василий Павлович Аксенов, Владимир Николаевич Войнович, Евгений Анатольевич Попов (внутренний эмигрант), Вольфганг Казак, а так же литературоведы Бенедикт Михайлович Сарнов и Александр Павлович Чудаков. Общался я там со всеми, исключая Казака, но больше всего удовольствия получал от общения, даже не с любимым (ажно с 1971 года!) Васпалычем, а с Бе-недиктом Михалычем. Как мы с ним острили, это было что-то… И вот в день закрытия конференции, в последнем перерыве, он и задал вышеуказанный вопрос. Причем, еще добавил, что, если докторскую еще нет, то он вполне может помочь. Ну что можно было ответить на такую доброту? Увы, горькую правду… «Бенедикт Михайлович, я – монтажник вентиляции». Бедный Бенедикт Михайлович; с каким трудом он, возвратив на место выпавшую челюсть, поинтересовался у Чудакова: «Саша, ты слышал?» «Не глухой…» – отозвался тот, делая со своей челюстью подобные манипуляции. Оказывается, оба держали меня за молодого литературоведа, а тут такой облом. Но к их чести добавлю, что, узнав, кто я, они от меня не отвернулись. Есть русская интеллигенция…
77. – Это ж-ж-ж неспроста!.. – Цитата из незабвенного Винни-Пуха означала, что явление гало с двумя ложными солнцами на следующий день после того, как я отвел Наталью в роддом, должно собою что-то знаменовать. Правда, еще до сих пор не знаю, что.
78. – Володя, подъезжай к двенадцати… – Так по телефону я договорился с шофером нашего директора завода. И поехал Кучерук Василий Александрович, восьми дней от роду домой на черной «Волге».
79. – Вообще-то, у меня завтра день рождения…
– У меня – тоже! – Вот таким образом познакомился я со своим братом-близнецом, коллегой по перу (поэтическому) Юрой Маслёновым и стал ходить в КТО (Клуб Творческого Общения).