2. О ЧЕРНОМ ВОРОНЕ

Здравствуйте, дорогая!

Вы как-то спрашивали, каким образом возник замысел и как написался «Черный ворон»? Дело в том, что я узнал о пре-ступлениях Сталина и его клики не из публикаций Огонька конца 80-ых. Конечно, я благодарен и им, и другим публикациям других изданий на эту горькую тему; они увеличили мое знание. Но зачатки этого знания получены мной от отца.
Сначала в первом томе Льва Кассиля о его брате, потом в подаренной отцу на 23 февраля книге А. Лежнева Проза Пуш-кина, я прочел, что те (брат и Лежнев) были репрессированы и посмертно реабилитированы. (Выделено мной). В 1938 году ре-прессированы. Книги эти вышли в 1965-66 годах, тогда об этом еще писали. С просьбой объяснить незнакомые и непонятные слова я обратился к отцу, и вот тогда-то и услышал впервые эти пресловутые слова: культ личности. Потом были рассказы об истребленных в те годы военных и партийных деятелях (в основном о Тухачевском, Блюхере и Постышеве*), о том, как их – школьников – заставляли или замазывать, или заклеивать, или разрисовывать портреты этих людей в учебниках, о том, как давали концерты в Комсомольске-на-Амуре, куда его распределили после института и где появился на свет Божий я, освобожденные Хрущевым Русланова, Шульженко и белый Луи Армстронг – Эдди Рознер.
После 68-го об этом впрямую уже не писали. А если писали, то автор-Эзоп надеялся на читателя-Эзопа.
Вот один из примеров**. Воспоминания о Заболоцком, Со-ветский Писатель, 1977, воспоминания Н.Степанова: «…Шел январь 1946 года… я неожиданно обнаружил, сидящего на дро-вах человека. Почти сразу я узнал его – Коля Заболоцкий!
Это был он. Похудевший, но сохранивший свой детский румянец. В очках, в какой-то куртке наподобие бушлата, теплой ушанке, он показался усталым… Мы не виделись восемь лет. (Выделено мною).
Как видите, все очень просто: одежда внешний вид и, что самое главное, дата (1946 – 8 = 1938, что и требовалось дока-зать!).
А уж если датой какого-либо известного деятеля стоял пе-риод 1937-39, то это наводило на известные размышления. (То-гда мало еще кто знал, что даты надо смотреть с 1917-го и дальше 1939-го.) Был еще один источник информации – вражьи голоса, точнее, то, что можно было разобрать через вой глуши-лок.
Потом была высылка А.И.Солженицына и дружное клей-мение его книги, мало кем читаной тогда – Архипелаг ГУЛАГ. Опять же отец расшифровал эти пять букв – Главное Управле-ние ЛАГерей (спасибо Минпросу за распределение).
Потом был суд над Петром Якиром и еще кем-то, чья фа-милия тогда не запомнилась. (Потом из публикаций Огонька узнал, что это был Виктор Красин.) Обвинение было в шпио-наже, но подоплека была другой – диссидентство. Власть не ут-руждала себя поисками обвинения, просто повторили ту же причину, по которой в свое время осудили отца - И.Э.Якира.
Годы шли, отличаясь, друг от друга только номером. Каза-лось, что время свернулось в кольцо, и ты остаешься, как ка-мень в реке; все течет, а ты не меняешься (Безумный Шляпник с пластинки Алиса в стране чудес). И только анекдоты… анек-доты… анекдоты…
- Вы будете смеяться, дорогие товарищи, но наша страна опять понесла тяжелую утрату…
И вдруг… Первые глотки свободы. Новый (Коротичевский) Огонек.
(- Ты читал статью в последнем «Огоньке»?
- Нет, а о чем она?
- Ну, брат, это не телефонный разговор!..)
Косяк публикаций из столов и спецхрана… Реквием, Соба-чье сердце, Ночевала тучка золотая и стихи-песни Александра Галича. А потом и пластинка, где хрипловатый баритон их по-луначитывает-полунапевает. О, эти Литераторские мостки…
Когда в 1979 году на радость сталинистам вдруг в календаре отметили 100-летие Усатого, это возмутило, но не очень: все шло к тому, трагедия повторялась фарсом.
И вот говорят Свобода… Год 1989 – четвертый год пере-стройки – а в отрывном «Политическом календаре на 1989 год»… 110 лет со дня рождения выдающегося политического деятеля.
Все, до сего дня копившееся в душе, стало переплавляться в строки поэмы. Темы приходили сами. Оставалось только одно – писать. Писал везде, даже (и в бОльшей степени) на работе. Во время работы обкатывал в голове строку или четверостишие, а в перекур – записывал в блокнот.
Поверьте, дорогая, это не конъюнктура. Это жило в моей душе с тех пор, как я услышал отцовские рассказы.
Вот вкратце и все, что я хотел вам рассказать об этом. Если хотите подробностей, пишите. Я отвечу.

Искренне Ваш…

* Отец умер в 1984 году, так и не узнав, что его кумиры – Тухачевский, Блюхер и Постышев – были отнюдь не бедными овечками, обреченными на заклание, а и творцами, и палачами, и жертвами, раздавившей их махины.
** Вот пример из книги П.Т. Асташенкова «Академик С.П.Королев», «Машиностроение», 1969:
« В 1939 году, 29 января и 8 марта, состоялось два полета ракеты 212. По независящим от конструктора обстоятельствам он не присутствовал на летных испытаниях своей ракеты.
Без Королева проходило и испытание ракетоплана…
Я не ощущал раньше (до войны) всей прелести того, что нас окружает, а сейчас я знаю цену и лучу солнца, и глотку свежего воздуха, и корке сухого хлеба.
Из письма Королева – матери»


1990-91 г.