Листая старый альбом

Совсем одиноко, а ветер все воет в трубе,
по крыше дома стучится осенний дождь.
Усталость от прожитых лет и тоски,
наденешь очки, в руки старый альбом возьмешь.

Первая фотография, только головку поднял,
круглая попка, блестят бусинки серых глаз,
плюшевый мишка, бок о бок с которым спал,
уставшая мать, строгий отцовский взгляд.

Арбат, в магазине о войне продаются книжки,
в Ружейном переулке наш нищий детсад,
как солдаты построены в ряд мальчишки,
у всех штанишки со звездами на лямках висят.

В честь наших побед звучат бесконечные марши,
потолки с лепниной, с черной тарелки звон,
рыбий жир, с солью кусочек черняшки,
после обеда очень сладкий на раскладушке сон.

Муза трагедии Мельпомена, театр с колоннами,
напротив, за стенкой военный трибунал,
во дворе распушился уже дряхлый тополь,
на углу переулка школа, первый спортивный зал.

Староконюшенный переулок, начальная школа,
весь в чернилах, спереди атласный бант,
тетрадь, промокашка и новая клякса,
стальное перо, жирная двойка вновь за диктант.

Район ВДНХ это навечно прощай коммуналка,
свободы шпаны дворовой, сплошной азарт,
Марьина роща - стенка на стенку драки,
шестидесятые вырастили и зэков, и солдат.

Безмолвная тишина старого графского парка,
порой в ночь слышен утопленников стон,
ужасная вырастает игла - телебашня,
с Храма "Нечаянной Радости" поет перезвон.

Малая Родина сверстников в жизнь запустила,
каждому из них выпала своя судьба,
друзья детства за колючей проволокой,
жизнь человеческую не каждому подарила она.

Не многие с кем вырос, встали на другую дорогу,
познавательность вечно была в цене,
лекции, семинары в общаге девчонки,
годы студенчества, походы, стройки на Ангаре.

***
Синие нам в руки вручили дипломы,
в лацканах пиджаков поплавки,
время - физиков не хватает в школах,
Красной армии офицеры нужны.

Выход силой, подъем переворотом,
по утру форма одежды голый торс,
марш-броски с полной выклоткой,
умение сражаться, по службе рост.


Виртуальный враг тоже коварен,
не на картах играем бои,
боевыми по мишеням стреляем,
чувство, что мирные дни сочтены.

Нас готовят командовать ротами,
вражеский крепко держать удар,
звонко поет на плацу пехота,
дурят нас те, кто немощен и стар.

Годы мчатся, наши судьбы стареют,
в хрущевках хлещут красное вино,
то, что дано, вовсе ценить не умеем,
лживость вождей на съездах давно.

Разрослись по всей стране малины,
криминал по жизни царит беспредел,
по лезвию бритвы идут офицеры,
порой хочется учинить самострел.


Новые забавы, афганские горы,
уходит на небеса русский генофонд,
в бою быстро кончаются патроны,
вспоминаются милые и отчий дом.

Неуютная госпитальная койка,
боль и слезы у сестер в глазах,
черный тюльпан символ русского горя,
мальчишки из России на костылях.

Снова Россия, как всегда неспокойна,
меченый дьявол посеял раздор,
боевые друзья живут за границей,
наркомафия выползла с заморских гор.

Звание "вор в законе" почетно
с газетных не пропадает страниц,
наемников, киллеров венчает Петровка,
в пагонах не счесть преступных лиц.

Спитое животное к власти приходит,
картавых советчиков пруд пруди,
крестьяне и рабочие это скот истории,
из пены надуваются жирные пузыри.

Народ не доволен, готов сказать слово,
нищий бунт, это тревога и позор Руси.
инородцы по людям огонь откроют,
власть захватывают воры и палачи.

Те, кто выжил из дворов московских,
в наши дни уже совсем не бойцы,
в альбоме все больше черных полосок
на погостах нас ожидают отцы.

Одиноко, а ветер все воет в трубе,
поминальник стал мокрым от слез,
дети, внуки по жизни идут смелей,
к финишу летит затянувшийся кросс.