Любовь (из цикла Имена или Дгс)

Всё началось с красного платья. Жёлтых цветов, как у Михаила Афанасьевича, не было. Зато красное платье подействовало на мои чувства, как мулета на быка. Хотя учёные утверждают, что бык реагирует не на цвет, а на её движение.
В общем, в этот раз именно цвет платья оказался тем фактором, который обрушил водопад чувств.
Короче, мы познакомились. (Всё-таки на одном заводе работаем.) К Вере и Надежде добавилась Любовь. Правда, тут же перекрещённая (мной!) в Любаву.
Ухаживал я красиво. Она была единственной, кому я преподнёс розу. Не чёрную, как тёзка, и не «в бокале золотого, как небо, Аи», а красную (как то платье) и на длинном стебле.
Несколько свиданий было на пленэре; конец июля – начало августа. А потом пригласил в дом. А дома – музыка, объятья, поцелуи и … естественно, ложе любви.
Однажды, сидя за компом, мы смотрели разные картинки и на одной из них (древнеегипетской фреске) увидели её. Это оказалась богиня Баст с головой кошки. Кошечка звучит как-то не очень. И вдруг меня осенило. Тотчас же Любава превратилась в Рыську.
Ей новое имя тоже понравилось, тем паче звучащее с моей лёгкой картавостью.
Конечно же, стихи я ей писал. Они лились потоком. Ей нравились стихи. И всё остальное тоже. Я даже дал ей ключ от моей комнаты.
Но кто-то, видимо, заколдовал меня. Ибо после того, как я вышел из больницы…
В больницу я попал с сотрясением мозга. 30го декабря после финальной серии «Мастера и Маргариты», которую смотрел у неё, я возвращался домой. И на меня напали какие-то трое, которым явно захотелось покуражится.
Причём, это были не простые хулиганы. Они спросили не закурить, а документы. И в ответ на моё недоумённое «Какие?» принялись меня бить. Били двое, а третий бегал вокруг и орал: «Врежь ему, Александр Фёдорович, врежь!». Вы когда-нибудь видели хулиганов, которые так себя ведут?
В какой-то момент один из них, повалив меня на землю, стал меня душить. Я сделал резкий вздох и расслабился, просто растёкся. До такой степени, что отключился. Хотя возможно отключился от того, что он меня душил.
Почему они меня бросили, не знаю. Может, испугались. А может, их спугнули. Поскольку в себя я пришёл, когда меня поднимали двое мужчин. Кое-как я добрёл до дома и сам вызвал себе «Скорую помощь».
Так что Новый год я встречал на больничной койке. Она меня навещала,
разминувшись с бывшей женой и сыном.
Когда же я вышел, то должен был долёживать дома. Но тут начались большие морозы, и мама предложила пожить у неё, забрав сына. Что я и сделал.
Но по глупости своей, не позвонил Рыське, чтобы сказать об этом. Она же придя ко мне и увидев, что меня нет, вообразила, что я у другой. Ну не знала она про бритвочку монаха Вильяма. Не знала.
Вот так глупо (с обеих сторон) мы и расстались. Стихи о ней пишу. И даже пару раз видел. И ничего. Как будто так и надо!