161
Похитил ветреную бабу.
За что и прозван был троянцем
И тоже флот пришёл неслабый,
Чтоб наказать за всё засранца.
Но штурмовали город быстро.
Буквально за ночь стены взяли.
Из арбалета сделан выстрел
Прекрасен, точен, идеален.
Убит подлец. Жену вернули.
Вернули золото и камни.
Доволен муж. Наказан жулик.
А дура тихо плачет в спальне.
162
Мабюс умер. Он спокоен
И ему на всё плевать.
Не преступник и не воин,
Не бродяга и не знать.
На земле болезнь и голод.
Раз за разом сотня бед.
Только Мабюс снова молод.
Слышит голос. Видит свет.
Позабыты все заботы.
Ждёт святую благодать...
Но она пока что что-то
Не желает наступать.
Всё же как-то не комфортно.
Всё же нет для счастья сил.
Для блаженства он не годный.
Не святым при жизни был.
163
Авзон народы подчинил,
Но власть его была не прочной.
Диктатор сильный, но порочный,
Не всей стране огромной мил.
Пришёл какой-то мелкий Пан.
Людьми такой же не любимый.
И далеко не цезарь Рима,
Но языастый горлопан.
Воздвиг он стены из идей
В умах, в сердцах наивных граждан.
Авзона образ слоем сажи
Покрыл в сознании людей.
И уничтожил паразит
Того, кто был намного больше.
На ноль диктатора помножил,
Но тоже власть не сохранит.
Придёт урод совсем убогий.
И мельче Пана и подлей.
Ничуть народам не милей,
С одним талантом лжи жестокой.
164
Иссушённые голодом, жаждой и страхом
Обрели вдруг однажды надежду на миг.
Целый флот был загружен чем надо с размахом
И заветного порта почти что достиг.
От щедрот филантропов там пищи навалом.
Есть лекарства, одежда и даже вино.
Есть посуда, палатки и есть одеяла.
И всё это от чистого сердца дано.
И несчастные чувствуют светлую радость.
И вот-вот обретут избавление от бед.
И страдать им не долго как-будто осталось.
И сомнений у страждущих в общем-то нет.
Но незыблем закон. Корабли не пускают.
Не оформлен на груз ни один документ.
В темных трюмах сырых вся еда протухает.
Умерает народ и спасения нет.
165
Нет единства у военных.
В мощной армии разруха.
Разбежались толпы пленных.
Истощилась сила духа.
Догорел корабль последний.
Не уплыть и генералам.
Разорён торговец вредный
Этим красочным пожаром.
Ни следа былых успехов
От наживы на трофеях.
Даже не на чем уехать.
И чума, как злая фея,
Наступает на остатки
Ослабевших интервентов.
Смерть, как бабушка на грядке.
Урожай совсем не бедный.
166
Видны знаменья добрые.
Изменится судьба.
Да только не народная.
Народная груба.
Восстание закончится,
Как водится, ничем.
Не нужно тут пророчество
О жертвах палачей.
Объявится наследником
Опальный раньше принц.
Пред главным из бездельников
Падут вельможи ниц.
Народ же успокоится.
Зачинщиков казнят.
Нет шансов выжить троице
Наивных чертенят.
167
Изгоняет одних из города.
Возвращает в него других.
Пострадавших уже от холода
И заморских ветров лихих.
Закалённых уже в скитаниях,
Обозлённых на всех давно
И готовых нести страдания
И пойти на весь свет войной.
Отбирает себе отчаянных,
Самых сильных ребят в отряд.
Обращается речью пламенной
Словно старший, мудрейший брат.
Все в порту и готовы выступить
И на берег приплыть другой
И народы другие выдворить
Из любимой земли родной.
168
Там, на северо-востоке,
Есть могучие народы.
Их самих не так уж много,
Только им подвластны воды.
Им покорны океаны.
Корабли плывут свободно.
И дрожат другие страны
Видя парус инородный.
169
Сила империи только в единстве.
Только единством родная живёт.
Пусть враг хитёр и могуч и неистов,
Будут атаки как рыба об лёд.
Все интервенты упрутся в границы.
Беды любые вокруг обойдут,
Если верны все народы столице,
Если внутри ни конфликтов, ни смут.
Стоит на миг разгорется раздорам,
Сразу заявится жадный сосед.
Земли окинет внимательным взором -
Пару провинций откусит в момент.
170
Здесь люди гордые считают
Свой камень деревом цветущим.
Их вера странная такая.
Их представления о сущем
На редкость не рациональны.
Не даст плодов кусок гранита.
И удобрения не помогут.
Но слово правды ядовито.
Оно вреда приносит много.
Общину дружную калечит.
Надежды рушат, вносят смуту,
Конфликт рождают разговоры...
Пускай поддельным было чудо,
Не стоят знания раздоров.
Важней спокойствие и мир.
|