Глава 9 "Мы строим Кузнецкий комбинат"

МЫ СТРОИМ КУЗНЕЦКИЙ КОМБИНАТ


«Подвиг жизни! – как негромко он
на Руси вершится испокон».
Анатолий Преловский, поэт, сын «врага народа».


Мы с фотографий старых
пожелтевших,
светло и строго
смотрим вам в глаза,
из пламени десятилетий
обгоревших
хотим о нашей жизни
многое сказать…

…Нам нашу жизнь, -
как чистый лист,
начать бы, но,-
не с черной тройки
ОГПУ, - где
хлюст чекист:
с рабочей радости
прогорклой,
где Франкфурт, -
наш начальник стройки, -
первейший в мире, -
оптимист.

Мы не считали
наши годы,
дни не слагали
по рядкам,
и смысл жизни
в непогоды
сверяли только
по гудкам.

Когда же смены
начинались, -
то все желанья –
на засов,
а смены наши
продолжались
всего десяточек
часов…

А после было –
не до смеха, -
стояли на ногах
едва:
в верхах – головокруженье –
от успехов,
у нас – от голода
кружилась голова!

Тем, - кто сейчас
с вальяжным видом
чванливо тычется
в меню,
пресыты киви
и бисквитом,
и все,- овес –
не по коню,
тем, кто ни в чем
не испытали
даже советский
дефицит,-
предложим мы
для воспитанья
вернуться в наш
суровый быт:
когда при карточном
питаньи,
забылось в суе
cлово: сыт.

Мы жили общим
интересом
и новшеством любым
горды:
столовой первой –
под навесом
и баней
с теплотой воды.

А коль ударником
кто станет:
за лишний вес
тугих корзин, -
почетная помывка
в бане,
и закрепленный
магазин.

Мы искренне «Ура!» -
кричали,-
(казалось каждый не забыт,)
аплодисментами
встречали,-
когда нам грамоты
вручали,
за труд ударный,
тяжкий быт.

И в вихре буден
до круженья,
в калейдоскопе
жарких дней
любое новое
свершенье-
нам радостнее
и родней:
открылся первый
Театр драмы
на пустыре
с густой травой,
и поразил
своим экраном
кинотеатр наш
«звуковой».

А как гордились первенцем –
не скроем, -
когда пронесся он
из края - в край,
один из первых от Урала –
и до моря,
по болоту –
городской трамвай…

Все новое –
мы полюбили
и потому так
радовало глаз:
то – «первое» и «самое», -
в Сибири, -
все нарождалось здесь, –
при нас!

…И как закон
великих строек –
проблем колючих
острие,
которые – ни затемнишь,
ни скроешь,
а главная из них –
жилье.

Вот с ним дела
не так веселы,
Соцгород новый
подавай!
Ты-Садгородский
наш поселок
свои хибары
закрывай!

Вот потому
в Кузнецкий край
с заданьем этим,-
экстремальным
приехал с «Франкфурта-
на Майне»
немецкий архитектор
Май…

…Нас вьюги снежно
обнимали,
когда шатаясь, -
как во сне,
на этажи
мы поднимали
материалы –
на спине.

Нам не забыть,
как жег в морозы,
кирпич, -
вгрызаясь горячо,
сквозь рваные
корзины – «козы»
углами - в потное
плечо…

…Одним из городов
советских,
что новый стиль
в себя впитал,
не хуже западных
немецких, -
Соцгород улицами
встал.

Не все усилья
обернулись прахом, -
но все ж еще
до сороковых годов,
нас больше, -
в переполненных
бараках,
да под открытым небом –
вплоть до холодов.

Вечная барачная
проблема,
что родилась
из снежных нор,
над ней не властвует
и время,
она живуча
до сих пор…

…Как донести ту боль
потомкам:
мы здесь свой дом
и смысл нашли.
Жизнь – распрямив,
обиду – скомкав,
до вздоха смертного
дошли.

Пока все силы
отдавали,-
со стройки путь
забыв домой,
где ночевали
и дневали,
про сон и семьи
забывали; -
нагрянул год, -
тридцать седьмой!

Ночным арестом
тих и скраден,
пока восход
не загорел, -
бывал ударнице –
бригаде,
как на торжественном
параде,-
наградой,- групповой
расстрел…

Нас не хвалили,
не бранили,-
(не терпим мы
пустых речей),
оркестры тишину
хранили,
когда нас в домнах
хоронили, -
без заключения
врачей.

Мы пали в робах, -
не в шинелях,
и мхом могилы
поросли,
в фундаментах
и тоннелях
в бетон и грунт
навек вросли...

…Но «Гегемоны» мы, -
не винтики, не крохи.
Не знали ножниц –
для разрезки красных лент.
Кайло и тачка –
символы эпохи, -
вот наш родной –
первейший инструмент.


* * *

Фамилий наших
нет на обелисках -
в безвестности
мы обрели покой,
чтобы потом
в реабилитационных
списках
мелькнуть для выживших
родных и близких -
единственной
скупой
строкой…













117
(